— Ты знаешь зачем я здесь, так ведь? — Ловкач отразил очередную атаку, крутанулся и прижал Яромира к дубу. Нацелил остриё в глаз. Пришлось попыхтеть, сдерживая его руку. — Меня послали отыскать Господарку. Если уничтожить её, сдохнет и драконица, верно? И уж я уничтожу, будь покоен. Отрежу башку. Но сперва поимею во все щели, какие есть. Как тебе мой план? Нравится?
Ледорез вдарил гаду по голени, вывернул запястье и высвободился из хвата. Ловкач оскалил зубы в недоброй улыбке. Перехватил ножи и бросился на Яромира.
— Ты всегда был любимчиком, — ядовито изрёк он, рассекая воздух у самого носа. — Первый воин, как же! Убогий полудурок. Бледная тень Полумесяца. Единственный Первый воин Гильдии — я, и никто кроме!
— Так вот, в чём дело… — протянул Марий. — А я всё гадал, чего он так тебя не любит!..
Ловкач наступал, заставляя пятиться.
— Ты украл мою славу, засранец. А я затрахаю твою бабу до смерти! Хочешь посмотреть?
— Очень. — Ответом Яр сбил Ловкача с панталыки на целых полмгновения. Их хватило, чтобы рвануть в сторону. Когда Ловкач бросился следом, толстый корень под его ногой вздыбился, и лазутчик распластался в пожухлой листве.
Он тут же попытался откатиться и вскочить, но Ледорез оказался проворней и сильнее: обрушился сверху, впечатал рожей в землю, замахнулся… но Ловкач вывернулся и выбил у него кинжал. Клинок отлетел в сторону и упал в траву — не достать. Погань! Яромир придавил Ловкача весом, схватил за горло и стиснул пальцы. Лазутчик пырнул его ножом раз, второй, третий, но Яр не ослабил хватки. Он душил Ловкача, пока тот не испустил последний хриплый вздох, и отпустил, только когда глаза лазутчика остекленели.
Ледорез поднялся и смерил поверженного согильдийца долгим взглядом.
— Ты ошибся, — сказал, оправляя кольчугу. — Я никогда не был первым.
Разумеется, Снеженики в замке не было (и на это имелись весьма серьёзные основания). Она лежала под Лисьим Холмом, в той самой пещере, а караулил её Когтеслав. Но никто, кроме Яромира, об этом не знал. Уж тем более бойцы Гильдии наёмных воинов.
Люсинка без особого труда заманила наймитов в ловушку и, судя по оторванным конечностям, требухе и залитым кровью камням, попировала на славу.
Ледореза передёрнуло. Вот же…
— Ты… — выдавил он, различая среди истерзанных трупов знакомых ребят, — всех перебила.
— Во-первых, не всех, — Люсинка свесилась с ветки вниз головой. — Во-вторых — они не оценили моей красоты. А в-третьих, чего ты ждал? Что я им спляшу?
Яр понимал — упырица права. Напугать и заставить отступить можно ополченцев, которые держали в руках оружие без году неделю, но наймиты Гильдии (пусть даже из последних пятёрок) — совсем другое: таких не застращать.
— М-м-м… — протянула Люсинка. — Как вкусно пахнет! Вижу, ты ранен.
— Царапина, — буркнул Яромир.
Он не лгал: воронёные звенья кольчуги сдержали удар Ловкача — остриё лишь немного зацепило кожу. Но всё же зацепило…
— Кровь так и сочится! — промурлыкала вампирша, жмурясь. — Дай мне хоть один глоточек. Одну капельку! — Она надула губы. — Неужто верная Люсинка не заслужила малюсенькой награды? Ну пожа-а-а-алуйста!
— Она не отвяжется, — сказал Марий.
— Похоже на то.
— Ну… хоть яд отсосёт.
— И то верно.
Вздохнув, Яромир шагнул к упырице.
— Одну каплю, — сказал строго. — Не больше.
— Я буду нежна! — улыбнулась Люсинка, обнажая клыки, и потянулась к нему… но её тут же резко дёрнуло назад.
Стрела пробила упырице глаз навылет. Белоснежная кожа зашипела, покрываясь пузырями, язвами и чёрными трупными пятнами.
Твою же погань!
Яр бросился к ней.
— Не смей умирать!
Упырица приоткрыла уцелевший глаз и скривила обожжённые губы в подобии улыбки.
— Было… весело… — прохрипела она, и зрачок её заплыл белёсой мутью.
Люсинка конвульсивно задёргалась, забулькала, давясь хлынувшей изо рта бледно-красной пеной, выгнулась дугой и… истлела. Остался только желтоватый скелет.
Погань…
— Серебряный наконечник, — Марий кивком указал на дымящийся ещё череп с пробитой глазницей.
— И меткий стрелок… — тихо отозвался Ледорез, поднимаясь с колен.
Он знал, что на мушке, и понимал — жить осталось недолго. Едва слышный скрип тетивы подтвердил скорбную догадку. Яр обернулся на звук.
— Привет, дружище, — сказал, невесело улыбнувшись. — Рад, что ты жив.
Востроглаз сидел на толстой ветке векового дуба, почти полностью скрытый листвой. Лицо лучника было измалёвано чёрно-зелёными полосами. Долгое мгновение Востроглаз смотрел на Яромира. Стрела лежала на оттянутой к уху тетиве.
— Прости, Ледорез, — наконец изрёк Востроглаз. — Так надо.
Один удар сердца растянулся на целую вечность. Востроглаз почти отпустил тетиву. Почти. За миг до выстрела здоровенная мохнатая туша с хищным рычанием прыгнула на него, сбила с ветки, опрокинув наземь, и вгрызлась в плоть. Лучший гильдейский лучник не успел даже вскрикнуть.
— Барсик? — Яромир не поверил глазам.
Скорпикор вскинул обагрённую кровью морду, облизнулся… и взлетел, расправив кожистые нетопыриные крылья.
Вот же…
Яромир скользнул взглядом по изодранному телу и тяжело вздохнул.
