— Мы все, — ответил Верховный Маг. — Правда, нужно, чтобы кто-то остался смотреть за замком. Я все взвесил и счел, что смотрящим останется Маангар.
Сгорбленный старец, которому принадлежало прозвучавшее имя, пригладил седые клочья бороды и молчаливо кивнул. На плече его гордо, будто бы с каким-то подозрением кося глаз на других магов, восседал темно-серый ястреб.
— Одного Маангара оставляешь ты, мастер Ноккагар? — удивился лысый маг Эоган. — Не рискованно ли?
— Никто из наших врагов не знает, сколько магов за стенами Тригорья. Надеюсь, никто этого и не узнает. И замок по-прежнему защищен чарами Экгара, — сказал Верховный Маг. — Посему одного служителя будет достаточно. Кроме того, у нас есть Однорогий Вуг…
В полумраке дрожали блики огня, который вырывался из нутра огромной чаши, стоявшей в самом центре круглого зала. Бесчисленные глазницы прямоугольных окон открывали провалы в ночную тьму, которая плотно обволокла мир снаружи.
Человек в черной мантии был неподвижен. Его поблекшие от седины и некогда русые волосы были коротко острижены и аккуратно расчесаны. Серые безразличные глаза были увенчаны дугами темно-бурых бровей, редких, но сильно выделяющихся на фоне бледного как смерть лица. Он стоял у одного из окон и вглядывался в бездну ночи, с шумом вдыхая прохладный морской воздух.
Послышался скрип открываемой двери. Человек обернулся. Вошедший был облачен в похожую черную мантию. Он выглядел несколько моложе, но лик его был столь же бледен, и столь же сер был его надменный взгляд. Стоявший у окна лишь на миг задержал на нем взор и вновь повернулся к ночной тьме снаружи, будто мог что-либо разглядеть в ней.
Вошедший усмехнулся, и, пройдя через весь зал, остановился в нескольких шагах.
— Другого приветствия от тебя я и не ждал, Эсторган, — произнес он громким, но слегка надорванным голосом.
— Докладывай.
— Докладывать? — возмутился вошедший. — Кто ты такой, чтобы разговаривать со мной в приказном порядке? Докладывать тебе будут твои тролли.
— Я колдун Второй Власти, если ты позабыл, Бэнгил, — гневно прошипел Эсторган. — Именно я возглавляю Шестерых в отсутствие колдуна Первой Власти.
— О да! — с издевкой в голосе ответил Бэнгил. — Даэбарн отсутствует. Отсутствует без малого двадцать лет. Надо полагать, с тех незавидных пор, как был убит.
— Тем более.
— Даэбарн убит, — повторил Бэнгил. — Драугнира и Полкворога постигла та же участь. Двимгрин — себе на уме. Так кого ты возглавляешь, испепели тебя драконы?! Одного меня?!
Последние слова он яростно прокричал. Эсторган же даже не обернулся.
— Остынь, — изрек он. — Злость свою прибереги для врагов. И перестань прекословить попусту. Ты говорил с ним?
— Его нет в Афройне.
Эсторган вскинул брови и обернулся. На лице его застыл немой вопрос.
— Нет его там! — нервно повторил Бэнгил.
— Но крепость в осаде!
— В осаде. Уже восемь… нет, девять лет.
— Как он покинул ее?
— Мне почем знать? Если я сумел попасть туда, то отчего же Двимгрин не может выйти?
— Ты был на ездовом драконе, а Двимгрин, насколько мне известно, не сторонник полетов.
— Если есть серьезный повод, глупые страхи вторичны.
— Но уверен ли ты, что его там нет?
— Ну конечно! Стал бы я говорить впустую! — воскликнул Бэнгил. — Фрэги говорят, что его уже год как нет.
— Год?!
— Ты не ослышался.
Эсторган сложил руки на груди и медленно двинулся в сторону стоящей в центре огненной чаши, устремив к пламени задумчивый взгляд.
— Что еще тебе известно? — спросил он. — Куда он направился? С какой целью?
Бэнгил, не отрывая глаз от Эсторгана, ответил:
— Это все. Они ничего не сказали. Эти твари велели мне убираться из «владений мастера Двимгрина».
— Велели убираться?! — вскипел Эсторган. — Кучка фрэгов осмелилась так дерзить тебе, одному из Шестерых, а ты ничего не смог сделать? Ведешь себя, словно ничтожный червь! Подчас я думаю, что старый дурак Хаг более достоин твоего места.
— Тебе прекрасно ведомо, что представляют из себя фрэги Двимгрина! — огрызнулся Бэнгил. — Они не признают другой власти, кроме власти своего повелителя. И до нас им нет никакого дела. Вот чего нам всегда недоставало — сплоченности и равенства в глазах друг друга! Это одна из причин нашего падения!
Эсторган промолчал в ответ, и лишь спустя несколько мгновений заговорил вновь:
— Афройнский Ворон всегда был сам по себе. Мне это не нравилось тогда, как не нравится и сейчас. Он ставит себя выше нас лишь потому, что не черпает силы из амулетов. Что ж отчасти это заслуженно: он действительно сильнее нас…
