Алед отложил скучное «Писание о Сотворении Мира» и громко зевнул.
Он сидел за старым деревянным столом. Свеча, что стояла на его краю бросала мерцающий свет на пожелтевшие страницы раскрытой книги. Санамгелец находился в большом помещении. Сейчас здесь было темно. Свет дрожащего пламени не достигал ни стен, ни потолка, и лишь слабо угадывались в окружающей полутьме высокие стеллажи, заставленные книгами.
Раны, полученные при схватке с гоблинами, были давно исцелены. Алед уже и не помнил, сколько времени в этот раз он провел в Зале Мудрости, сколько древних свитков прочел, сколько старых книг пролистал. Каждое утро со дня прибытия в Тригорье он искал что-то, не имея малейшего понятия, что в точности ищет. Для начала ему нужно было найти хоть какое-то упоминание о ключе, который висел у него на шее. В том, что этот ключ непростой и очень древний, Алед ни капли не сомневался. Санамгелец решил не показывать его Маангару, предвосхищая недобрые последствия. В лучшем случае смотрящий Тригорья просто отберет этот необычный предмет в силу его чрезвычайной важности. Конечно же, Алед не чувствовал какой-либо угрозы, но он догадывался наверняка, что странный ключ не из тех вещей, которые следует показывать тригорским магам. Так минуло пять дней.
Еще его мысли занимало странное видение во время боя с Гингатаром. Те безликие, кто они? С того раза он больше не видел их ни во сне, ни наяву, но какое-то необъяснимое беспокойство все еще заполняло его сердце. Алед то и дело бросал опасливые взгляды в неосвещенные углы, и от беспричинного страха сердце его каждый раз начинало стучать сильнее.
Может быть, стоит спросить об этом у мага? Однако что-то подсказывало Аледу, что подобные вопросы тоже ничем хорошим для него не обернутся.
К тому же волшебник почти не разговаривал с ним. Лишь во время унылых обедов и ужинов, на которые Маангар тоже приходил довольно редко, Алед удостаивался нескольких его слов. Надо заметить, что для санамгельца было загадкой, кто вообще занимается приготовлением еды в этом темном замке, в котором он за все время никого более не встретил, кроме старца со своим ястребом. На этих трапезах маг лишь спрашивал его, все ли в порядке. Он даже не интересовался, чем занимается Алед. Либо ему было просто наплевать, либо он знал все и без того. Возможно верная птица следила за гостем и докладывала обо всем хозяину. Как? Да гоблин его знает! Это же ненормальное место — Замок Магов. И обитатели его, скорее всего, нормальными быть не могут.
Алед без интереса перевернул очередную страницу книги, которая называлась «Важнейшие события Эпохи Мрака». На титульном листе под названием также была приписка, и сделана она была много позже создания самой книги. В итоге название звучало следующим образом:
Первая строчка была написана с использованием старого алфавита Соронта. Приписки же были сделаны уже в соответствии с Тригорским Алфавитом, который широко использовался во всем Гэмдровсе до сегодняшнего дня. Первый был создан в начале Первой Эпохи Мрака Соронтом, сыном короля Киндара в Вирлаэссе и использовался вплоть до тех времен, когда, уже во Вторую Эпоху Мрака, маг Экгар представил новый алфавит, созданный на основе старого. Лишенный некоторых недостатков прежнего, более простой в написании, Тригорский Алфавит вскоре получил всеобщее распространение.
Не говоря о том, что Алед и в целом был не слишком хорош в чтении, ему было довольно сложно читать старые символы, и глаза уставали очень быстро. По этой причине он часто пропускал целые страницы, если они, конечно, не заинтересовывали его с первых строк.
Так было и в этот раз. Первые записи рассказывали о появлении Дардола.
