Плащ из неизвестной ткани, которая ярко блестела, едва только лучам света стоило коснуться ее, блеснул в последний раз, и ветви сплелись за ним. Колдун вновь остался один. Он был зол. Лютая ярость кипела в его сердце. Клятые твари возомнили себя всесильными! «Но ничего! — думал колдун. — В ваши хилые ручки попал не какой-нибудь доходяга Бэнгил или выскочка Эсторган. Вы посмели захватить самого Двимгрина, и за это вы поплатитесь! Нужно лишь накопить новые силы. Нужно лишь немного времени!»
Тот алфейн больше не пришел ни на следующий день, ни на день после. Двимгрин коротал время в плену. Тело его слабело, но подпитываемый тьмой дух лишь крепился. Магические силы возвращались к нему, и он чувствовал, что скоро сможет вырваться из древесных оков. Однако виду он не подавал. Никто и ничто не должно было раньше времени заподозрить, что Двимгрин стал сильнее. Настанет час, и тогда под защитным покровом ночи он сбежит! Всеобъемлющая Тьма поможет ему бежать!
И час настал. В один из последующих вечеров вход в древесный кокон вновь открылся. Под тень узилища ступил алфейн, другой. Он был не столь высок ростом и одет был иначе. С ног до головы его покрывали зеленые листья бука, прикрепленные к одежде, на голове был шлем, окрашенный в зеленый цвет, а на поясе висел кинжал.
Взгляд колдуна незаметно скользнул по витиеватой рукояти оружия. Он не видел самого клинка, что был скрыт в ножнах, но он бессомненно был кован из желтой стали, как впрочем и все оружие хранителей Мотходэка. Колдун опустил голову на грудь и не поднимал больше глаз на посетителя. Было похоже, что пришел только один воин, а это значило, что узника сочли окончательно обессиленным. Глупцы!
— Ты пойдешь со мной, служитель Тьмы Двимгрин! — проголосил алфейн. — Мудрый Эн-Анэр решил передать право магам Тригорья решать судьбу твою.
Алфейн сделал шаг к пленнику и опустился на одно колено. Однако колдун не стал дожидаться, когда воин освободит его. Он выплеснул всю накопленную магию в дело, и корни, которыми пригвождены были к земле руки, вмиг покраснели, вспыхнули и осыпались пеплом.
Едва алфейн успел понять, что произошло, как колдун уже вырвал кинжал из ножен на поясе противника. Желтая сталь сверкнула и мягко вошла в грудь своего бывшего владельца. Ужас застыл в глазах алфейна и он с хрипом повалился на землю.
— Я сам вершу свою судьбу, — хладнокровно бросил Двимгрин, извлекая лезвие из груди поверженного врага. — Я сам доберусь до Тригорья. В сопровождении твоем я не нуждаюсь.
Он разрубил ножом древесные корни, которые все еще держали ноги, и встал.
Колени предательски подкашивались, но нужно было идти. Колдун выбрался из открытого древесного кокона и бросился в чащу леса.
Он не знал, в какой части леса находится, но в направлении был более чем уверен. И он бежал. Бежал так быстро, как только могло позволить обессиленное тело. Ночь вступала в права, и это радовало колдуна все больше. Когда место пленения осталось далеко позади, он сел передохнуть. Однако недоброжелательный лес все еще окружал его, и Двимгрин счел, что будет правильным отвести внимание от себя, иначе он рискует быть пойманным вновь.
Тогда, сидя на коленях, он закрыл глаза и сложил ладони. Прошептав несколько неприятных слуху слов, колдун принялся тереть ладони друг о друга. Делал он это с такой силой, что струйки дыма поднимались в воздух. В конце концов он резко развел руки и бесформенное огненное облако рухнуло на землю. Трава вспыхнула в тот же миг, и пламя перекинулось на кустарники, обдавая округу сильным жаром. Двимгрин удовлетворенно улыбнулся и снова вскочил на ноги.
Огонь распространялся быстро, устремляясь в глубину Мотходэка. Сбежавший узник двигался в противоположно направлении, все больше удаляясь от охватившего лес пожара.
— Горите в алом пламени, клятые твари! — твердил Двимгрин. — Горите, познайте месть темного мага!
Бежал он довольно долго. Встречая ручьи на пути, он припадал к ним и с жадностью пил воду. Он не сдавался, и долгожданная награда за стойкость вскоре была получена. Впереди, среди стволов забрезжил просвет. Вскоре он вырвался из проклятого леса и теперь находился недалеко от развалин Олдиора, очертания которых темнели впереди.
Отдалившись от опушки на безопасное расстояние, он остановился, чтобы перевести дух, и обернулся. Столбы дыма были хорошо различимы в лунном свете, а над самым горизонтом было светло как днем. Священный лес алфейнов пылал яростным огнем. Двимгрин торжествовал.
— Горите в алом пламени! — запыхаясь повторял он, победоносно улыбаясь. — Горите, клятые твари!
Он шел еще долго, стараясь уйти как можно дальше от ненавистного леса. Наконец он достиг руин королевства Олдиор. Отсюда, с небольшого взгорья, уже можно было различить полосу дороги. Двимгрин решился наконец остановиться на отдых. Наиболее подходящим местом он счел высокую башню, одну из немногих, что уцелели двадцать лет назад, когда силы Мрака сровняли это поселение с землей.
