Участки около глаз, носа и рта пощипывало. Это значило, что действие обезболивающего начинало постепенно спадать.
Собираясь вколоть ещё немного, тихо встала с кровати, открыла один из ящиков в единственном шкафу спальни и достала оттуда футболку Деметрио. Платье, в котором я была вчера, следовало сжечь, а никакой другой моей одежды в этом доме больше не было.
Аккуратно, чтобы не задеть свежие швы, натянула её через голову и в последний раз посмотрела на парня в постели. Умиротворённое выражение его лица сильно отличалось от того, с каким он провёл вчерашний вечер и часть ночи до того, как вернуться ко мне.
Я бы хотела, чтобы он всегда чувствовал себя так. Спокойно.
Особенно после всех его рассказов об отце.
Отчасти я жалела, что он уже мёртв, потому что желание убить его не отпускало меня.
Ввести его в сильнейшую наркотическую зависимость и заставить страдать. Держать привязанным к кровати, когда его тело мучила бы ломка. Страшнее, чем та, что пережил Дэниел. В разы. В десятки раз. А Деметрио, как ангел, который мог спасти его, всё это время стоял бы над ним. Это бы не вернуло ему маму или время, которое он прострадал в тех подвалах, но я бы всё равно хотела подарить ему расплату.
Как он сделал это вчера для меня.
Как уже делал это для несчастных женщин и детей, которых даже не знал.
Кто-то должен был отомстить за него.
Я нехотя оставила Деметрио в комнате и решила спуститься вниз, чтобы проверить, не вернулась ли Арабелла рано утром, пока мы спали.
Однако вместо неё наткнулась в кухне на другого человека. Светловолосый мужчина поднялся со стула, заметив меня.
– Красавица, – поприветствовал он.
Я болезненно улыбнулась ему.
Было приятно, как они с Деметрио пытались успокоить меня. У них получалось вселить в меня уверенность. Сегодня я ещё не успела заглянуть в зеркало, но воспоминания о том, как выглядело моё лицо в отражении вчера вечером, заставляли чувствовать себя по-настоящему некрасивой.
В какой момент меня перестало устраивать моё уродство? В тот самый, когда я захотела быть лучшей во всём для Деметрио, потому что он заслуживал всего только самого лучшего?
Между мной и Доком повисло неловкое молчание.
В нашу первую и последнюю встречу я успела возненавидеть его и, вероятно, наговорить много лишнего. На самом деле я не помнила. Его признание выбило меня из колеи.
Это был первый раз, когда я плакала перед Деметрио. Первый раз за долгое время, когда я пожелала побыть одной, а не с ним.
Осадок того дня всё ещё жил внутри меня.
– Простите за мою реакцию на… Я… Просто это так… – Я не могла подобрать слов, чтобы объяснить то, как мир, в котором я жила всю свою жизнь, в один миг оказался полностью разрушен.
– Тебе совершенно не за что извиняться, Эбигейл. Я ожидал намного большего, когда ты узнаешь обо всём.
– Вы с самого начала знали, кто я?
Док покачал головой.
– Нет, мои глаза не производят ДНК-тест. – Уголки его губ слегка приподнялись. – Однако твоё лицо сразу показалось мне знакомым. Всё встало на свои места только после того, как ты позволила мне узнать своё имя.
И глупая теория, которая возникла в моей голове, о том, что он – мой отец, появилась после того, как он позволил мне узнать своё. Именно поэтому я не назвала ему своей фамилии.
– Я совсем не помню Вас, но, думаю, мы встречались, когда я была ребёнком, так ведь?
В конце концов, я заглядывала в больницу. Иногда маме приходилось брать меня на работу вместе с собой.
– Да, тем не менее Абилена всеми силами скрывала тебя от Каморры и всех, кто как-либо был связан с ней, поэтому находиться рядом с тобой было под запретом для меня.
Она защищала меня.
Всё, что ей пришлось сделать, было ради меня.
Я должна была извиниться за свои мысли в отношении неё.
Раньше мама часто приходила ко мне во снах, но с тех пор, как мне стала известна не самая приятная правда, этого больше не происходило. Как бы сильно я не просила.
Это из-за моего гнева?
Или ей стыдно появляться?
Я больше не судила маму, поэтому надеялась, что до неё дойдёт моё раскаяние. Я хотела снова увидеть её, несмотря на то, что это будет не по-настоящему, а лишь моей иллюзией.
Я скучала по ней.
Хотела поговорить.
– Поэтому я до последнего сомневался в том, что ты – это ты, даже после всех совпадений, так как мне всё-таки удалось запомнить тебя, когда ты была маленькой светловолосой девочкой, которая бегала по коридорам в халате своей мамы, изображая доктора.
Моё сердце защемило.
Халат висел на мне, потому что был в разы больше, я спотыкалась об него и волочила по полу следом за собой, но чувствовала запах мамы, который окутывал меня, пока я была в нём.
Это было важнее.
В такие моменты я представляла, как становлюсь такой, как она.
Лучшей в своём деле.
Теперь же я наоборот боялась когда-то оказаться на месте своей мамы. Убивать ни в чём неповинных детей, чтобы сохранить жизнь своему ребёнку. Навсегда потерять любовь всей своей жизни. Осознать, что превратилась в монстра.
Как на самом деле несчастлива она была? Как много плакала, когда никто не видел? Стала ли смерть освобождением от мук, которые ей приносила жизнь?
