– Нет, Гейл, не нужно, – резко оборвала его я.
Деметрио и так оплачивал моё обучение. Могла ли я хотя бы поступить туда своими силами?
Иначе буду чувствовать, что неспособна ни на что без них. Спасибо им, конечно. И всё же. «Я сама» с корнями вросло в меня. Сложно было отказаться от этого после стольких лет, во время которых я могла надеяться только на себя.
– Можешь называть меня дядей, если хочешь. И если тебе понадобится помощь, неважно в чём, просто позвони мне, договорились?
– Договорились.
Но сомневаюсь, что мой парень будет не в состоянии решить какую-то мою проблему и станет дожидаться, когда я обращусь за помощью к другому мужчине.
М-м-м, нет. Не в стиле Деметрио Асторе.
Похоже, мои мысли разбудили его и заставили встать с кровати, потому что в стороне послышался шум.
Мы с мужчиной оторвались друг от друга и стали смотреть на то, как Деметрио с ещё закрытыми глазами спускается по лестнице, зевая и неся в руках гору белого постельного белья, большая часть которого была испачкана кровью, словно…
Я открыла рот, представив, как это выглядит в глазах дяди.
– Это не то, о чём Вы подумали! – воскликнула, повернувшись обратно к нему.
Выражение его лица говорило, что он подумал именно о том, о чём ему думать не стоило, потому что, возможно, какая-то часть всей этой крови всё-таки была моей.
Деметрио остановился рядом и поцеловал меня в щёку, попав в не раненый участок, затем как ни в чём не бывало пожал руку Доку и прошёл в ванную, чтобы оставить там бельё.
Мы с дядей проводили его взглядом, никак не комментируя происходящее. Было ужасно стыдно и…
Я залилась смехом, снова посмотрев на Джей Ди.
Смешно. Очень, очень, очень.
– Это не…
– То, о чём я подумал, – выдохнув, закончил он за меня. – Но к слову, – его брови нахмурились, будто он раздумывал, имел ли право говорить со мной на эту тему, – я искренне надеюсь, что ты понимаешь: это не норма.
Стыдно.
Хорошо, что он не был моим отцом, иначе сейчас я бы предпочла провалиться под этот скрипящий пол.
– Конечно.
Мама стала читать лекции о половом воспитании, когда мне было пять, хотя могла начать немного позже, но сделала именно так, будто знала, что у неё осталось не так много времени со мной. Всё началось с безобидного объяснения различия между мальчиками и девочками, личной безопасности и уважения к своему телу. Последнее, что я узнала от неё – менструация и изменения, связанные с пубертатом. В остальном пришлось разбираться самостоятельно, потому что отца несильно волновало, что кто-то мог залезть в трусы его дочери под видом игры.
Поэтому же понимала, что небольшое количество крови во время первого полового акта – естественная реакция организма. Однако на простынях, что вынес Деметрио, будто провели жертвоприношение. Хотя то, что я сделала с ним, можно было назвать именно так.
Спустя несколько минут, умывшись, он вернулся к нам, и не успела я ничего сказать, как дядя Гейл произнёс строгим тоном:
– Мне есть о чём поговорить с тобой, Деметрио.
– О Мой Аид, о чём? Я же только проснулся!
Пришлось изо всех сил стараться подавить улыбку, чтобы не засмеяться вновь.
Закатив глаза в ответ на грозный взгляд Дока, парень аккуратно защекотал мой бок, обращая моё внимание на себя, будто когда он был рядом, я могла быть занята чем-то другим.
Он будет обязан держаться подальше, когда я начну готовиться к поступлению, потому что иначе ничего не выйдет. Его присутствие отвлекало меня от всего остального мира.
Я была одержима им.
И самое ужасное, что мне это до безумия нравилось.
Или в этом не было ничего плохого? Почему я не могла быть одержима мужчиной, который жаждал моего внимания?
– Мне нужно сделать звонок, чтоб посоветоваться по поводу того, как нам действовать дальше, – предупредил Док, направляясь к выходу из кухни. – Не расходитесь.
Затем он оставил нас, и Деметрио повернул меня так, чтобы иметь возможность хорошенько рассмотреть каждый раненый сантиметр, словно вчера его губы могли пропустить хотя бы один.
– Как ты? – прошептал он.
– Немного болит.
– Немного, – медленно повторил, приглядываясь к моему лицу.
Его хорошее настроение стало исчезать на глазах.
Честное слово, я видела, как его зрачки растягиваются, словно у хищника, при воспоминании о произошедшем вчера. Песец внутри него не спал. И с этим нужно было что-то делать.
Я не боялась его, но это мешало
Деметрио должен знать, что я люблю Песца, потому что он неотъемлемая часть его самого, а я не могу не любить что-то в нём. Это невозможно.
– Как ты? – повторила за ним, совсем не желая обсуждать неприятную часть прошлого дня.
– Как… я? Почему ты спрашиваешь?
– Ты потерял сознание, после того как мы… – я посмотрела ему за спину, чтобы увидеть лестницу, на которой он признался мне в любви, – закончили.
– Оу, – выдохнул Деметрио, растерявшись.
Он совсем ничего не помнил?
Или только то, как случайно заснул?
