Хранительница полностью

Никому не говоря, я считал, что она драматизировала, потому что в конце концов Дэниел на самом деле любил её. Ей было известно об этом, как и всем, кто видел его рядом с ней.

И я знал, что Эбигейл любила меня. Невозможно не ощутить это, когда чьи-то чувства подобны твоим. Но одной любви не всегда достаточно.

Есть вещи не менее важные, чем она. И в наших случаях это честность.

Оказалось, для того чтобы почувствовать, как твою душу рвёт на куски, нужно не так много. Стоило всего-то узнать, что твой любимый на протяжении долгого времени лгал тебе.

И не собирался признаваться.

Она бы навсегда изменила дату своего рождения, чтобы я никогда не выяснил, что она младше, чем я думал? На что Эбигейл была готова пойти, чтобы скрыть правду? Я знал, какой отчаянной она может быть, но…

Семнадцать.

– Мама…

Как только Арабелла увела Ангела, я опустился на колени и прижался лбом к полу, который не был холодным, но показался мне именно таким из-за жара, поглощающего моё тело.

Я находился на пути к адскому пламени, где мне и было самое место.

Я заслуживал оказаться там с первого прикосновения к Эбигейл.

– Что же я наделал, мама?

Вопрос, ответ на который был известен мне. Однако я не мог признаться в содеянном даже в мыслях.

Кто я? Господи, кто я?

Мои кулаки врезались в пол, и мебель вокруг тряслась от силы, с которой это происходило. Я не слышал ничего, кроме голоса в своей голове.

Ублюдок.

Ублюдок.

Ублюдок.

Я родился нехорошим человеком и знал, что мне суждено провести жизнь в роли того, кем я быть никогда не хотел, тем не менее постоянно ждал, когда появится та, что заслуживала меня другим. Ангел. Я был обязан сохранить человечность внутри себя.

Для неё.

Если бы привязанность к ней не сопровождала меня на каждом шагу с четырёх лет, ничего не смогло бы спасти меня от напора, с которым отец выковывал монстра внутри меня.

Ни воспитание Неро.

Ни память о маме.

Ни-че-го.

Лишь вера в неё обладала силой, сохранившей рассудок где-то в глубине моего существа. Эбигейл – причина всего хорошего, что я делал, и всего плохого, что избегал.

Как я думал, избегал.

Я зарычал и зажмурился, чувствуя, как кожа на костяшках стала лопаться от ударов. Рубашка на спине уже давно пропиталась кровью, сочившейся из порезов, оставленных Ангелом.

И когда я вспомнил о шрамах, носить которые не заслуживал, кто-то неожиданно положил ладони на мои раненые лопатки. Я резко поднял голову, испугавшись того, что девушка вернулась.

Однако это оказался один из моих старших братьев.

– Деметрио? – осторожно спросил Дэниел, наклонившись ко мне.

Он выглядел в разы лучше, чем в последнюю нашу встречу, прямо перед тем как мы с Эбигейл передали его в надёжные руки. Док запретил нам видеться на время его лечения, поэтому я был удивлён, увидев его здесь. Дэниел продолжал свою работу в этот период, однако мы не пересекались.

– Не дай мне убить себя, – прошептал я.

Я ещё не успел извиниться перед ней.

Брат изменился в лице, а затем помедлил лишь мгновение, чтобы в итоге схватить меня за плечи и приподнять, словно я превратился в ребёнка, за которым ему приходилось присматривать. Снова.

Я провёл наедине с Дэниелом много времени. Неро был постоянно занят, поэтому именно он оказался тем, кто нянчился со мной, хотя между нами была не такая большая разница в возрасте. Однако он всегда значительно отличался от меня и других детей.

Бунтарская сущность и ментальная зрелость выделяли его на фоне остальных. Даже сейчас.

Мы уселись на край постели, в которой мы с Эбигейл провели последние несколько дней, и я опёрся локтями о бёдра, чтобы засохшая кровь на лопатках продолжила лопаться и выпускать наружу свежую. Дэниел сразу это заметил, но не сказал мне перестать, так как понимал, что я нуждаюсь в боли. Хотя бы в такой.

Это меньшее.

– Я не стану говорить много, Деметрио, но то, что ты услышишь, не знает никто, кроме нас с Талией. Какое-то время она и сама не помнила об этом. И как бы сейчас она ни думала, это совершенно не радовало меня.

Я ничего ему не ответил, желая узнать, что они скрыли от всех.

– Я влюбился в Талию, когда ей было пятнадцать, – признался Дэниел, заставив меня повернуться к нему.

Он сидел в таком же положении, что и я, и смотрел перед собой, будто вспоминал тот день, когда это случилось. Он никогда не рассказывал нам, что был знаком с ней до того, как она пересекла границу нашей территории и разбилась. Ни слова о том, что ему удалось увидеть лицо Призрачной Наследницы.

– Но эта не та любовь, о которой думают люди, услышав чёткое определение чужих чувств. Я ничего от неё не хотел. Просто… она напомнила мне меня самого. Того, кем я когда-то был.

Парня, который шёл против правил.

Парня, который был лишён свободы по воле отца.

Парня, который всего-навсего хотел делать то, что сам хотел.

– Я долгое время отказывался признавать, что она – именно то, что мне нужно. Хотя с самого начала знал это.