Хранительница полностью

Я вновь осмотрелась по сторонам, замечая кучи разбросанной одежды, упаковки от фастфуда и другой ненужный хлам.

Лучше бы новый хозяин этого места навёл здесь порядок, нежели залезал под пол в поиске клада, который ему не принадлежал.

Я постаралась не расстраиваться, потому что уже привыкла жить без этих вещей. И в любом случае самое дорогое, что у меня было, я оставила в квартире Мэй и хранила в своей голове.

Разочарованно выдохнув, вернула половицу обратно, отряхнула ладони от пыли и собралась встать с колен, когда из коридора послышался шорох.

И… шаги. Я напряглась и обернулась, задержав дыхание, пока звуки внезапно не прекратились.

– Деметрио? – прошептала я. – Это ты?

– Да, не волнуйся, – отозвался парень.

– Но… Я что-то слышала.

– Тебе показалось.

Хорошо…

Планируя использовать все шансы, раз мы уже были здесь, всё-таки поднялась и залезла в тумбу, которая когда-то была моей, но, конечно, там тоже оказалось пусто. Ни-че-го.

Это бессмысленно. Не стоило вообще сюда лезть.

Решив покончить с этой авантюрой, в последний раз прошлась взглядом по комнате, мысленно навсегда прощаясь с ней, и направилась к выходу, чтобы сообщить Деметрио, что нам следует немедленно покинуть это место.

Но, выйдя в коридор, чудом не получила сердечный приступ.

Я подпрыгнула на месте, зажав рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Я не испугалась, скорее просто не ожидала увидеть Деметрио, укладывающего на пол тело хозяина комнаты.

Или его соседа.

Неважно!

Он же не убил его, да?

– Он видел тебя? – прошептала я, медленно убрав руку со рта.

– Нет, – так же тихо ответил Деметрио, доделывая начатое.

– Ты уверен?

– Да, я толкнул его в косяк до того, как он повернулся и успел заметить меня.

Значит, он обманул меня, когда минутами ранее сказал, что мне показалось и кроме нас здесь никого не было.

Я не должна была смеяться, потому что то, что мы сделали – плохо. Взлом с проникновением, несовершенная кража, нападение – за это можно получить нехилый срок.

Однако всё же пропустила смешок, когда Деметрио выпрямился, ворча себе под нос:

– Кому-то уже пора записаться в тренажёрный зал.

И это он не про себя.

***

Мы решили остаться на ночь в Рино и остановились в штаб-квартире Каморры, улизнув с места преступления незамеченными. Почти незамеченными, если быть точнее.

Деметрио совсем не переживал по поводу того, что тот мужчина всё-таки мог увидеть его лицо, прежде чем он ударил его, потому что ел свою порцию еды на вынос, купленную для нас обоих, с таким видом, будто ничего не произошло за полчаса до этого.

После ужина он показал мне комнату, в которой я расположилась, а сам собрался остаться в гостиной, несмотря на то, что в квартире было ещё несколько спальных мест.

Я не стала расспрашивать, потому что он засыпал на ходу, словно еда сработала как снотворное для него. Обычно я чувствовала себя точно так же, но сегодня всё было по-другому.

Я долго ворочалась в постели, не понимая, в чём дело. Живот не болел, хотя я съела излишне много вредной пищи, усталость атаковала тело, ещё когда я спускалась по пожарной лестнице обратно, и голова была почти свободна от мыслей.

Что-то мешало мне отключиться от сегодняшнего дня.

Что-то не хотело меня отпускать.

И, осознав это, терпкий и насыщенный аромат, который я чувствовала всё это время, проник в ноздри ещё глубже.

Я присела на кровати, схватила воротник футболки, которую надела после душа, и принюхалась к ней.

Деметрио.

Он не сказал, что она была его.

Я не успела взять с собой сменную одежду, поэтому мне не было во что переодеться после душа, и он любезно предложил мне это.

Я же, в свою очередь, предположила, что футболка принадлежала кому-то из солдат Каморры, проживающих здесь когда-то. Я совсем не брезговала. Вещь была чистой. В чём проблема?

Но теперь у меня была очень, очень большая проблема, которая никогда не беспокоила меня ранее.

Я шумно упала обратно, забыв, что Деметрио уже спит, закрыла лицо ладонями и скрестила ноги, пытаясь избавиться от непроходимого желания.

Я никогда этого не делала.

И на то было несколько весомых причин.

Первое – у меня не было времени, места и желания заниматься самоудовлетворением.

Второе – никто и никогда не возбуждал меня.

Третье – я ненавидела мужчин.

Я стала ненавидеть мысль о сексе и всём, что с ним связано, с тех пор, как они начали проявлять ко мне интерес.

С двенадцати лет.

Во всяком случае именно тогда я стала замечать, как некоторые взрослые смотрят на меня. Грязно. Мерзко. Неприятно.

Поэтому мне не хотелось ничего такого.