Что ж, в этом прослеживалась логика. В прошлый раз всплеск активности волколаков происходил в то время, как силу набирала Агния, теперь – я. Пугало то, что в прошлый раз все они были Вышинскими… Точнее, почти все, но даже Яна таким сделала Вышинская. Впрочем, Ян же сказал, что здесь глухие места, живет множество странных людей. Мог ли волколак прийти откуда-то?
Ян, похоже, прочитал мои мысли, потому что осторожно сказал:
– Мы не должны исключать того, что волколак – кто-то из своих. Дойти сюда по болоту сложно, даже нечисти.
– Если ты намекаешь на Юльку, то это не она, – твердо сказала я.
– Она родилась с такой же аномалией, как и другие про́клятые в вашем роду.
– Нет! – Я почти крикнула. – Нет, – повторила уже спокойнее. – Я знаю Юльку с пеленок, я заботилась о ней больше, чем наши родители. Я заметила бы те изменения, о которых тебе говорила Агния. И ты сам признавал, что у Олега их тоже не было.
– Олег умер маленьким, – покачал головой Ян. Мы как раз вышли на небольшую прогулку по двору, и он не смотрел на меня, предпочитал разглядывать деревья. – Мы не знаем, что с ним стало бы, если бы Элена не убила его. Возможно, с каждым поколением проклятие ослабевает, что позволяет таким детям обращаться позже, дольше живя обычной жизнью.
– А возможно, исчезает вовсе, – настаивала я. – Юльке двадцать один, и она совершенно нормальный человек. Более того, я знаю ее характер, она никогда не стала бы убивать людей ради забавы.
– Обращение меняет характер, – заметил Ян.
– Твой ведь не изменило.
– Я не рожден волколаком, я проклят.
Я упрямо мотнула головой.
– Если мои воспоминания как Леоны верны, то Элена всегда обладала непростым характером, обращение лишь усилило отрицательные черты. А Юлька – самый добрый и нежный человек во Вселенной, она не изменилась бы так сильно. Более того, она исцелилась здесь. Разве случалось такое с другими в нашей семье?
Ян промолчал, но я знала, что он может на это возразить: у других не было шанса. Олег умер маленьким, Николая держали на цепи, не учили ходить, не занимались его лечением. Еще раньше с Лизой наверняка было так же. Ян все это мог бы сказать, но я знала и сама. Я словно пыталась убедить не только его, но и себя.
– Тогда кто? – спросил Ян. – Вышинские лежат спокойно, я… проверял.
Последнее он сказал, чуть запнувшись. Очевидно, проникал в часовню, а теперь стеснялся этого. Единственный ключ ведь был у меня.
– Что значит: лежат спокойно? – уточнила я.
– Агния говорила, что даже мертвый волколак, если был сильным колдуном при жизни, может вернуться, – пояснил Ян. – Чтобы этого не произошло, гробы с телами волколаков и заковывают в цепи. Они не могут выйти.
– А Олега почему не затянули в цепи? – не поняла я. – Если все-таки подозревали, что он тоже мог стать волколаком в будущем?
– Олег погиб до первого обращения. Даже если бы он мог стать волколаком, он не успел им стать.
Если кто-то из Вышинских и смог вернуться после смерти, то это определенно была Элена. Я не знала Лизу, но подозревала, что ее жизнь была очень похожа на жизнь Николая, а Николай казался мне непохожим на хитрого и злого колдуна, способного на подлости, которые устраивала Элена. Современные смерти очень уж похожи на те, что случались здесь сто двадцать лет назад. И тогда в них была виновата Элена.
– И что, эти цепи не дают волколаку выйти из гроба? – усомнилась я.
– Не только цепи, но и замки, на которые их закрывают, – кивнул Ян. – Замки заговорены, если не открывать их, волколаку не выбраться.
Холодок пробежал по моему позвоночнику. Я вспомнила, как заходила в усыпальницу, как вставляла ключ в замок. Тогда еще не знала, что внутри лежит волколак, просто не захотела смотреть на скелет, поэтому не открыла.
– Эмилия?
Должно быть, я изменилась в лице, и Ян это заметил. А я судорожно пыталась вспомнить, когда погибла первая жертва, до того, как я ходила в усыпальницу, или после?
– Эмилия, – позвал он снова, и я перевела на него испуганный взгляд.
– Однажды я увидела у старого колодца в нашем дворе русалку, – сказала я. – Она обронила в траву ключ. Наверное, подбросила специально, вряд ли русалки просто так носят с собой ключи. Я тогда первый раз шла в усыпальницу. Ключ подобрала и вставила его в замок на одном из гробов. Не знаю зачем. Это было просто какое-то непреодолимое желание, которому не отдаешь отчета. Ключ подошел. А я испугалась. Не хотела увидеть скелет. Я… могла снять заклятие?
Ян смотрел на меня напряженно, но без осуждения, и я была ему за это благодарна. Смысл теперь рвать на себе волосы? Что сделано, то сделано, нужно думать, как все исправить, если я на самом деле сняла заклятие.
– После того, как заковали в цепи гроб Элены, – начал Ян, – Агния заперла все замки, заговорила их, и ключ действительно выбросила в старый колодец. Уже тогда им не пользовались, она считала, что это надежное место. К сожалению, не вся нечисть охотно слушается Хранительницу, видимо, русалка вытащила ключ со дна не случайно. Чтобы снять заклятие, нужно отпереть замок, раскрыть его.
– Я не помню, раскрывался он или нет, – шепотом добавила я.
