– Давно, – Юлька поморщилась, будто каждое слово причиняло ей боль. – Когда мы разбирали документы. Мне тогда стало плохо, ты уехала за таблетками, а я вышла попить воды и среди бумаг заметила маленькую тетрадку. Едва я дотронулась до нее, на меня накатила такая слабость, словно из тела кто-то вытащил все кости. Даже когда я просыпалась после операций, я не чувствовала себя такой слабой. Если бы не Кирилл, я бы не дошла до кровати.
– Почему не рассказала мне об этом?
– Не знаю, – Юлька снова прикрыла глаза. – Мне кажется, я тогда была словно не я даже, кто-то другой управлял мной, отдавал мне приказы.
В отличие от своей младшей сестры, Элена вела дневник, и не просто вела, она делилась с ним всеми мыслями и идеями. Из него Юлька узнала и о любви Элены к Яну, и о том, как сестра увела у нее жениха. Элена считала, что она по праву старшей должна была первой выбирать, за кого выйти замуж. Ее не смущала почти состоявшаяся помолвка с сыном соседей (ведь не состоялась же, не смущали чувства Яна к Леоне (если бы не сестра, Элена точно смогла бы завоевать его расположение!). Элена всерьез раздумывала о том, как бы избавиться от Леоны, и, когда нашла Николая, когда узнала, кто он, намеренно позвала сестру туда. Элена не гнушалась подслушивать чужие разговоры, а потому о том, кем является Николай, узнала раньше сестры. Она надеялась, что Николай убьет Леону, но едва не погибла сама.
Если бы Николай ранил кого-то другого, тот наверняка погиб бы, но в Элене лишь проснулась колдовская кровь Вышинских. Однажды ночью, когда все спали, она пробралась в кабинет Агнии, нашла книгу о волколаках, прочитала способы обращения и решила попробовать. С помощью семи ножей ей удалось стать волком. Но чем больше она тренировалась, тем лучше у нее получалось обращаться и без подручных средств, просто по своему желанию.
– Мне захотелось попробовать, – всхлипывая от рыданий, призналась Юлька. А я не могла отделаться от ощущения, что слезы ее ненастоящие, что сейчас передо мной она играет какую-то непонятную роль. – Ведь я тоже Вышинская! Я нашла ножи в укромном месте сада, куда их спрятала Элена сто двадцать лет назад, поставила нужным образом и ночью попробовала перевернуться через них. Было страшно, что я просто упаду на лезвия, но у меня все получилось. Я стала волком, только в таком виде совсем не могла собой управлять, я будто смотрела на все со стороны.
Ужас, и до этого бегавший марафон по моему позвоночнику, стал еще сильнее. Сковал меня ледяным морозом, когда я вспомнила следы от волчьих лап под Юлькиным окном, на ее подоконнике. Тогда я думала, что волк заглядывал к ней в окно, сейчас понимала, что это могла быть сама Юлька. И в ту же ночь погибла Настасья Андреевна.
Юлька по моему лицу поняла, о чем я думаю, зарыдала еще сильнее. Раньше я бы принялась ее успокаивать, но сейчас не могла сдвинуться с места. Холод сковал все внутри меня, мне казалось, я не испытываю никаких эмоций, кроме кромешного ужаса.
– Я не могла тебе сказать, – прошептала Юлька. – Ведь я стала убийцей.
– А пожар в нашем доме? – спросила я. – Тоже ты?
Юлька кивнула.
– Шли разговоры об облаве, и я боялась, что охотники поймают меня. Думала, что, если устрою пожар, все внимание переключится на усадьбу, об облаве на некоторое время забудут. Что
В ее голосе послышался сарказм, я вспомнила, как переживала тогда за сестру, ведь Юлька находилась ближе всех к огню. А оказалось, в самой большой опасности были мы на втором этаже, а она находилась ближе всех к выходу.
Я не верила ей, и ненавидела себя за это. Но что делать, если эта проклятая ночь перевернула все с ног на голову, и я уже не знаю, кому могу доверять, а кто лишь пользуется моим доверием?
Нечисть не сдала мне ее. Сказала, что это не кто-то из них. Должно быть, потому что в момент поджога Юлька была человеком.
Желание обращаться в волка с каждым днем становилось все сильнее, Юлька не могла ему противиться, а, обратившись, не могла совладать с жаждой крови. Она говорила, что боялась рассказать мне о том, что случилось, но уезжать не хотела, потому что исцелилась здесь. Я думала, ее исцелил местный воздух, а оказалось – проклятие семьи Вышинских.
Я понимала, что моя сестра стала чудовищем, но не могла полностью винить ее в этом. Она тоже Вышинская, могла ли она сопротивляться зову крови? Если кто и виноват, так это я. Я привезла ее сюда, я не проверила документы, которые даю ей, я не справилась с ролью Хранительницы. Какая из меня Хранительница, если я собственную сестру не смогла защитить?
– Я увезу тебя отсюда, – решила я. – Мы найдем выход.
Но прежде, чем Юлька что-то ответила бы, распахнулась дверь на террасу, и в гостиную ворвались Вера и дед Кастусь. У последнего в руках было ружье, с которым он ходил на облаву, и я сразу поняла, что заряжено оно заговоренными серебряными пулями.
– Нет! – тут же воскликнула я, загородив Юльку собой.
