– Если Ян был с тобой, кто… кто убил моего сына?
– Я думаю, это была Юлька, – Каких трудов мне стоило произнести это вслух! Но я понимала, что должна быть с Верой честной. Она имеет право знать. И потому, что погиб ее сын, и потому, что я прошу у нее помощи.
– Юлька? – глухо переспросила она, не глядя на меня.
– Я отмахивалась от этого, сколько могла, – произнесла я. – Но вынуждена признать. В нашем роду время от времени рождались волколаки, и Юлька, скорее всего, одна из них. Тетушки сказали, что весь день она вела себя странно, а потом убежала в лес. Они послали Кирилла за тобой, но он… видимо, он столкнулся с Юлькой. Я не понимаю, что произошло! Не понимаю, чем этот день такой особенный!
Зато понимала Вера. Наконец посмотрела на меня и сказала:
– Сегодня Купальская ночь.
– Разве она не в июле?
Я не знала, почему Купальская ночь могла так повлиять на Яна и Юльку, но была уверена, что до нее время еще не дошло.
– На июль ее перенесли, когда поменяли календарь. По-настоящему она сейчас. День летнего солнцестояния: самый длинный день и самая короткая и страшная ночь в году. Нечисть сильна настолько, что даже Хранительнице справиться с ней не под силу. Агата эту ночь проводила дома, тщательно заперев окна и двери, о других людях и говорить нечего.
– Но Юлька в лесу. Я не брошу ее там, – твердо сказала я. – Волколак она или нет, ее нужно найти. Либо спасти ее, либо спасти… других от нее.
– Ты еще слишком слабая, Хранительница, – сказала Вера. – Нечисть тебе сейчас не помощница, наоборот. И сестру не найдешь, и сама не вернешься.
– Поэтому и прошу помощи.
Вера раздумывала долгую минуту, глядя в темноте на что-то, видимое только ей одной. Если бы она отказала, я бы поняла. Мы действительно можем не вернуться, а она и вовсе не обязана теперь решать мои проблемы. Но правда была в том, что и терять ей уже было нечего.
– Езжай домой, – наконец решила она. – А я за помощью. Скоро буду. Встретимся в усадьбе.
Я не спрашивала, за какой именно помощью она отправилась. Быстро вскочила в машину и рванула обратно. Но доехать даже до кукурузного поля мне не дали. Как только я приблизилась к кладбищу, поняла, что дальше хода нет. Не только кладбище, но и дорога перед ним была заполнена существами. И они не имели ничего общего с безобидным крыжатиком Федором. Внешне существа напоминали скелеты, только кое-где на костях у них свисали полусгнившие куски мяса, челюсти сверкали наполовину выпавшими зубами, остатки истлевшей одежды тащились за ними лохмотьями. У некоторых на черепах еще оставались клочья волос, другие же казались совершенно лысыми. Костомахи. Сгнившие до скелета покойники, враждебные к людям. Я никогда прежде их не видела, но читала о них в книгах Агаты-Агнии и сейчас узнала. Они не дадут мне проехать.
Заметив машину, Костомахи повернулись ко мне и, замерев лишь на мгновение, словно не могли поверить, что кто-то смеет быть таким наглым и в Купальскую ночь не трястись под одеялом, направились в мою сторону.
Передо мной как наяву возникли строки из книги. Чтобы проехать мимо кладбища, где есть Костомахи, путник должен был развернуть ось воза или поменять местами оглобли. У меня не было ни воза, ни оглобель, поэтому я затормозила и развернула машину. Включив заднюю передачу и стараясь не думать о том, что делаю, рванула к полю.
Не знаю, помогло это, или же Костомахи просто обалдели от моего нахальства, но они отскакивали от машины за секунду до того, как могли угодить под колеса. Даже проскочив мимо кладбища, я не остановилась. Ехать задним ходом в темноте было сложно, бешено бьющееся в висках сердце не добавляло мне спокойствия, и я сбилась с дороги, съехала в поле. Машина с трудом преодолела еще пару метров и села.
– Черт! – не сдержалась я, ударив по рулю.
Надо же было угодить в самое низинное место, где даже в теплые дни стоит вода, где болото подобралось слишком близко к сухой земле!
Попыталась выехать вперед, затем снова назад, но засела еще глубже. А Костомахи, почувствовав беззащитную жертву, уже направились ко мне. Я терзала машину, разбрасывала по сторонам грязь, а сама в зеркале заднего вида замечала, как из леса в мою сторону приближается новая нечисть.
Машина раскачивалась вперед, назад, утробно рычала, пытаясь вытащить и себя, и меня из грязи, но нечисть приближалась быстрее. И когда худющая страшная женщина с длинными спутанными волосами бросилась мне на капот, я завизжала, что было сил вдавила педаль газа, и машина, рыча матом, выскочила из грязи.
Дорога домой была отрезана, в деревню тоже, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как лететь прямо по полю. Я знала, что эта часть довольно ровная, сухая, а значит, у меня были шансы добраться до леса чуть дальше, километрах в пяти от усадьбы. Если прорвусь к дороге, ведущей на Березовку, то смогу доехать до Желтого дома. А там хоть топором сломаю деревянную дверь в тоннель и попаду домой.
В зеркалах я видела, что нечисть следует за мной, но теперь это меня даже радовало: мне нужно было расчистить дорогу к усадьбе для Веры.
