Дорога действительно была, и действительно была ужасной. Пожалуй, даже на тракторе тут ездить не очень-то удобно, но моя верная лошадка отчаянно преодолевала все ямы и косогоры, утробно рыча и наверняка по-автомобильному ругаясь на меня, когда очередная толстая ветка свешивалась над дорогой и скребла когтистыми лапами по крыше.
– Я тебя покрашу потом, обещаю, – вслух говорила я после этого, с болью в сердце представляя, во что превратится моя крыша после поездки.
Наконец за очередным поворотом я увидела две старые сосны, переплетенные стволами, а за ними почти неразличимую уже тропинку, ведущую вправо. Кирилл говорил, что буквально метров через сто начинается двор Желтого дома. Сам он там никогда не был, но слышал однажды, как об этом говорила Вере Агата. Оставив машину на дороге, я схватила мобильный телефон и, раздвигая руками дремучие заросли, направилась по тропинке.
Кирилл был прав: я и ста метров не прошла, как поняла, что густой лес сменился пусть одичавшим, заросшим, но определенно ухоженным когда-то парком. Тот был намного меньше нашего парка у Большого дома, но было видно, что и за ним когда-то следили. Деревья здесь росли ровными рядами, и даже дикие кусты и чахлые деревца, выросшие значительно позже, не могли скрыть этого педантичного строя. А еще через несколько метров я разглядела и сам дом. Он был одноэтажным, выкрашенным когда-то в желтый цвет, но теперь краска облупилась, свисала со стен неровными кусками, как кожа после ядреного пилинга. Был у меня такой неприятный опыт, никому не советую. Только если я через десять дней уже была в норме, то дому повезло меньше. Мелькнула даже мысль узнать, не могу ли я выкупить его обратно, как услышала стук топора. Возможно, конечно, просто где-то рядом рубят лес, но я в этом сомневалась. Во-первых, Вера говорила, что Агате удалось отстоять этот участок леса нетронутым, а во-вторых, никто уже давно не пользуется топорами, для этого есть пилы.
Войдя во двор через покосившуюся калитку, я осторожно приблизилась к дому. Стук топора шел откуда-то сзади, поэтому я обогнула дом и попала на задний двор. И сразу увидела того, кто орудовал топором.
Мужчина стоял ко мне спиной, держал в руках топор, который периодически поднимал вверх и с силой опускал на толстую болванку, разлетавшуюся затем на половинки. Несмотря на то, что я не видела его лица, Ивана узнала сразу. И, к стыду своему, не могла отвести от него глаз. Он был в одних джинсах, с голым торсом, поэтому рельефные мышцы я смогла рассмотреть и на прямой спине, и на мощных руках. Кожа поблескивала от капелек пота, светлые волосы слиплись на затылке. Честное слово, потные мужчины в спортзале никогда не казались мне привлекательными, но то ли место, то ли сам сосед действовали на меня гипнотически.
Шрам на его боку сегодня выглядел уже почти не страшно. Зашит был ровно, будто зашивал его хирург с золотыми руками, а не пострадавший айтишник самостоятельно. Должно быть, на соседе, как на мартовском коте, все заживает легко.
Дождавшись, когда Иван в очередной раз поднимет топор вверх, я наконец решилась обозначить себя:
– Добрый день, Иван!
Я ожидала, что он вздрогнет от неожиданности или слишком резко обернется, но он медленно опустил топор вниз и также медленно обернулся, выдавая, что давно знает о моем присутствии.
– Наконец-то, – вместо приветствия сказал он. – Я уж думал, вы уйдете молча, а потом сделаете вид, что и вовсе не приходили.
– Почему это? – не поняла я.
– Потому что уже полчаса пялитесь на меня, подумал, вдруг стесняться будете.
Краска так стремительно залила мое лицо, что я не успела ее остановить. Кажется, даже волосы покраснели. Никаких полчаса я на него не пялилась, что за самомнение! Минуту максимум! И то просто выбирала подходящий момент, чтобы не напугать его!
Но оправдываться я не собиралась. Оправдание – признание его правоты.
– Значит, вы купили Желтый дом? – как можно спокойнее спросила я, стараясь не смотреть на его обнаженный торс.
Нет, я знала, что времена, когда айтишники представляли собой небритых мужланов в растянутых свитерах с оленями, давно канули в Лету, но не думала, что они могут выглядеть так, будто не вылезают из спортзалов. Помнится, один мой знакомый с такой профессией жаловался, что ему некогда даже в магазин за продуктами выйти, все время за компьютером проводит. Очевидно, у Ивана времени на спорт хватало.
– Желтый дом? – Сосед с сомнением посмотрел на облезшие стены своего жилья. – Ну, можно и так сказать, наверное.
– Когда-то этот дом принадлежал Вышинским, – поспешила объяснить я. – И его называли Желтым домом. Я нашла карту, где он нарисован, и решила поехать посмотреть, что от него осталась. Не знала, что вы здесь живете. Черт, Иван, не могли бы вы одеться?
