Это был не то человек, не то зверь. Сначала он показался мне огромным, но вскоре я поняла, что на нем просто объемная фуфайка. Волосы были длинными, спутанными, много лет не видевшими ни мыла, ни гребня. Лицо – черное от грязи, пальцы на руках скрюченные, ноги – кривые, с вывернутыми наружу коленями. Я понимала, что это человек, наш брат Николай, но испугалась так сильно, что вскрикнула, чем привлекла его внимание. Он повернулся ко мне, и я могла поклясться, что на мгновение его глаза сверкнули алым огнем. Прежде, чем я успела бы спрятаться, он рванул к окну. Я завизжала, напугала Элену. А может, она разомкнула руки от усталости, ведь я довольно долго стояла на ее ладонях. Мы обе повалились на землю, но не спускали глаз с окна. По счастью, Николай не разбил стекло, лишь прижался к нему страшным, нечеловечьим будто лицом, и открыл рот, обнажая желтые зубы.
– Пи-и-ить… – донесся до нас его голос, напоминающий звериный рык.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Элена легонько тронула меня за руку.
– Надо уходить, – шепнула одними губами. – Давай, медленно.
В ее словах была правда, надо было уходить, пока Николай не разбил окно, не выбрался и не убил нас. А я была уверена, что он способен это сделать. Но не могла уйти. Он просил пить, и я не могла ему отказать в такой простой просьбе. Если отец приходил к нему пару часов назад, наверняка в следующий раз придет не скоро.
– Ты с ума сошла? – ужаснулась Элена, когда я сказала ей об этом. – А если он нас убьет?
– Он на цепи.
Я указала вперед, на окно, и Элена, приглядевшись, увидела то, что разглядела и я минутой раньше: на шее Николая виднелся широкий железный обод, а от него куда-то вниз уходила цепь. Даже если бы он разбил окно, все равно не добрался бы до нас. А значит, мы можем дать ему воды, не подходя вплотную.
Элена еще продолжала причитать о том, что я сумасшедшая, но я уже поднялась на ноги, направилась за дом, где, как я помнила, у старого Тадеуша был колодец. Главное, чтобы он еще не высох, чтобы было в нем ведро.
Колодец не высох, черная студеная вода хоть и плескалась глубоко, но длинная веревка с висящим на ней ведром до нее дотянулась. Должно быть, колодцем теперь пользовался отец или тот, кто приходит кормить и поить Николая. Ведро показалось мне новым, веревка тоже явно была заменена недавно.
