Вытащив ведро с водой, мы направились к дому. Элена с ведром остановилась на безопасном расстоянии, а я с трудом отодвинула тяжелую щеколду, ухватилась за дверь, прислушиваясь. В доме стояла тишина, и она пугала сильнее звериного рыка Николая. Казалось, он притаился за дверью, и стоит мне только открыть ее, как бросится на нас. Кто знает, насколько длинна его цепь?
Здравый смысл подсказывал, что коротка. Отец ведь приходит к нему, заходит внутрь. Конечно, отец сильнее нас с Эленой, но наверняка тоже осторожничает.
Дверь тихо скрипнула, открываясь. Элена крепче сжала ведро, будто собиралась отбиваться им в случае чего.
– Николай, – тихонько позвала я, отворяя дверь шире. – Мы не причиним тебе вреда. Это мы, твои сестры.
Интересно, отец рассказывал ему о нас? С ним вообще разговаривали все это время, как с человеком? В уме ли он? Понимает ли что-то?
Николай сидел на полу под окном, со страхом и любопытством глядя на нас. Быстро осмотрев комнату, я увидела вбитый в земляной пол по центру крюк, оценила длину цепи. Судя по всему, Николай был сильно ограничен в передвижениях, до окна дотянулся с трудом, до двери ему и вовсе было не достать.
Махнув рукой Элене, я вошла внутрь, стараясь не дышать глубоко. В сторожке пахло мокрой землей, немытым телом и испражнениями. Должно быть, уборная у старшего брата тоже где-то тут. В углу на полу стояла большая миска, уже пустая. Сразу вспомнилась та, в Желтом доме, и слова Яна о том, что ее вылизывали. Эта была не такой блестящей, должно быть, ее еще не отполировали так, как ту.
Шумно пыхтя, в сторожку вошла и Элена. Николай, почуяв запах воды, тихонько зарычал и встал на четвереньки. Элена испуганно шарахнулась в сторону, и я перехватила у нее ведро, осторожно подошла ближе к Николаю.
– Вода, – сказала я. – Ты хотел пить.
Все так же на четвереньках, он сделал несколько шагов к нам и остановился, будто тоже боялся. Я разглядела на его шее глубокую ссадину с уже запекшейся кровью. Подумала вдруг, что отец мог бить его, отгоняя от себя или просто… по другой какой-то причине. В этот момент страх почти полностью вытеснила жалость к брату, я наклонилась, чтобы подвинуть ведро еще ближе, подозревая, что он не сможет дотянуться до него, выпустила его из виду. Услышала только окрик Элены:
– Леона!
