В город Эрика въехала лишь ближе к ночи следующего дня. Уже стемнело, на улице почти не осталось народу — во всяком случае, на самой окраине. А те, кто еще остался, спешили попасть домой. Улицы почти не освещались: пускай по сторонам от дороги и стояли фонари, их тусклого желтого света толком не хватало, чтобы достаточно разогнать густую темень летней ночи и не шарахаться каждой тени.
Солнышко неторопливо вышагивала по мостовой, отчего гулкий цокот ее копыт бесцеремонно разрезал ночную тишину. Эрика от этого ощущала себя неловко. Ей казалось, что топот лошади непременно кого-то обеспокоит, разбудит чьих-то детей, отчего матери обязательно выскочат на улицу, выяснять, кто и пошто нарушает спокойствие их чад. Однако ничего подобного не происходило. Казалось даже, никто и не слышал того, как топает лошадь, проходя мимо домов по направлению к центру.
Откровенно говоря, Эрика не совсем понимала, зачем она приехала в столицу. Она помнила, что сорвалась совершенно спонтанно, гонимая ярким чувством тревоги и страха за Рагнара. Но чем ближе она оказывалась к городу, тем слабее становились ощущения. Так что девушке даже начинало казаться, что все это просто иллюзия, ее фантазия придуманная ради того, чтобы не оставаться дома в компании родных. Даже несмотря на то, что легкий страх все равно присутствовал, и Эрика точно знала, что он не от того, что она одна в незнакомом городе посреди ночи.
Странно, но сейчас стыда перед родителями и братом, которого обманула, Эрика не чувствовала. Она как будто точно знала, что то, что она сделала — совершенно правильно и иначе поступить было нельзя. Как будто знала, что у нее все получится и она обязательно потом сможет не просто оправдаться, но и нормально объяснить, почему так поступила.
Непонятное ощущение, неправильное. Эрика знала, что должна бы чувствовать стыд. Но не чувствовала, а потому старалась просто выкинуть ситуацию из головы. В конце концов, теперь-то ее никто не похитил, она сама ушла и даже оставила записку. Родители должны понимать, что она давно не маленькая и рано или поздно ушла бы из дома насовсем. Да уж, должны… вот только легче ли им от того, как Эрика поступила и что написала в записке?..
Они с Солнышком медленно двигались к центру города по основной улице. Никуда не сворачивали и не слишком торопились — Эрика высматривала где-нибудь по пути таверну, где смогла бы остановиться на пару ночей, отдохнуть и придумать, как действовать дальше. Вариантов, в общем-то, немного, но продумать каждый из них стоило. Даже включая тот, в котором уже завтра утром она вынуждена отправиться обратно домой.
К счастью, таверна нашлась относительно быстро. Уже ближе к центру города, отдельно стоящим трехэтажным зданием с прилегающей к ней конюшней, где Эрика смогла оставить Солнышко на местного конюха, что ожидаемо остался не слишком доволен позднему визиту путницы. Не то чтобы, однако, девушку это очень волновало.
В окнах первого этажа горел свет, и Эрика, прихватив сумку с седла Солнышка, без зазрений совести и стука в дверь вошла в таверну. Зал оказался просторным, но темным — вероятно, за счет времени суток. С невысокого потолка свисала люстра со свечами, на простенках подсвечники, у дальней стены — разожженный камин. Всего этого огня хватало, чтобы ориентироваться в пространстве и не спотыкаться о ножки столов, но недостаточно, чтобы рассмотреть все детально. Хотя это не так уж и важно.
Вдоль стен стояли несколько столов с лавками, напротив входа — стойка за которой хозяева, очевидно, принимали гостей и заказы еды: дальше за ней виднелись двери кухни, хотя сейчас не чувствовалось никаких запахов. Вся готовка остановлена до завтрашнего утра, и если и удастся что-то перехватить, то разве что холодного. И то, только если очень повезет.
Зал оказался пуст. За столом в дальнем углу разве что сидел спиной ко входу странный мужчина с кружкой и не подавал никаких признаков жизнедеятельности. Эрика предпочла даже не приближаться к нему и не смотреть в его сторону — просто на всякий случай. За стойкой тоже никого не оказалось, но отступать уже казалось глупой и поздней идеей. В конце концов, в зале горит свет! Вряд ли же не потушили люстру и свечи просто так, да?
Помявшись пару секунд, Эрика все же подошла неуверенно к стойке и осторожно постучала по деревянной поверхности костяшками пальцев. Позвала негромко:
— Простите?.. Есть тут кто?..
Темная фигура мужчины в другом конце зала на зов никак не отреагировала. Где-то в глубине кухни что-то упало, послышался топот. Эрика невольно напряглась, крепче цепляясь за лямку сумки и нахмурилась.
— Эй!.. — позвала снова.
Шаги в глубине дома стали более четкими и спешными, громкими. Через пару секунд раздались совсем рядом, а затем двери в кухню распахнулись, и в зал к стойке вылетела молоденькая девушка, чуть помладше Эрики. С взъерошенными волосами, чуть сонным взглядом и неловкой рассеянной улыбкой.
— Доброй ночи, госпожа! Чем могу вам помочь? — дружелюбно поприветствовала она.
