Несмотря на туман, стоял жуткий холод, и в этой туманной дымке темноволосая красавица выглядела еще более эфемерной, все приближаясь и приближаясь к нему и уже находясь всего в нескольких шагах от двери. Он понимал, что было бы невежливо не пустить ее в холл, и бросился к латунной ручке двери, которая благодаря ему всякий день была отполирована до блеска.
– Э… доброе утро, мисс, – сказал он, когда она быстро проскользнула в дверь, впустив за собой холодный воздух с улицы. – Простите. Мне кажется, что вы, вероятно, ошиблись зданием, – сказал он.
– Сомневаюсь, – ответила она и обезоружила его не только чуть хрипловатым голосом, но и улыбкой, которая могла очаровать кого угодно. – Это Свитунский клуб, не так ли?
– Да, все верно, – признал он. – Хм… Мужской клуб, мисс… э?..
– Иден Валентайн, – сказала она, протягивая руку в перчатке из черной замши.
Было бы невежливо не пожать ей руку, но он все больше нервничал из-за ее дерзкого вторжения.
– Бартоломью Хадсон. Я главный консьерж, мисс Валентайн. Вы хотели спросить дорогу?
Она, казалось, не обращала никакого внимания на его попытки отправить ее обратно на холод.
– Да. Благодарю вас, мистер Хадсон. Подскажите, пожалуйста, как пройти в зал, где подают завтрак.
Он растерянно посмотрел на нее.
– Судя по запаху бекона, предполагаю, что это наверху, – добавила она, указывая на покрытую толстым ковром лестницу в центре вестибюля.
Члены клуба проходили мимо, бросая взгляды на них. Когда он заметил, что по лестнице спускаются двое знаменитых адвокатов, его сердце упало.
– Мисс Валентайн. Прошу извинить, но женщины не допускаются в Свитунский клуб.
– Я хорошо осведомлена об этом, мистер Хадсон. Мужчины также не носят мои платья, но это не значит, что я запрещаю им заходить в мой салон.
И пока он в панике пытался найти ответ, она быстро обогнула его, и через несколько секунд ее стройные лодыжки торопливо замелькали по лестнице и исчезли наверху. Хадсона охватила тревога, он бросился было за ней, но толпа мужчин, спускавшихся по лестнице после завтрака, преградила ему дорогу. Тогда он решил использовать телефон.
Он позвонил в столовую три раза, прежде чем ему ответили, но к тому времени было уже слишком поздно.
Чувствуя себя лососем, плывущим против течения, она уворачивалась от здоровенных плеч и оставляла без внимания тревожные взгляды и восклицания членов клуба, выходивших из двойных дверей в конце коридора.
– Простите, юная леди. Вы уверены, что попали туда, куда нужно?
– Я ищу господина Бенджамина Леви.
Пожилой мужчина посмотрел на нее с недоумением.
– Господин Леви в столовой? – настаивала она.
– Я видел его там, да, – сказал молодой человек, подмигнув ей. – Черт возьми, теперь в клуб принимают женщин?
Она поспешила вперед, пока бедный старый Хадсон ее не догнал.
Иди влетела в столовую и стала искать глазами Бена. Ее острый взгляд быстро подмечал стиль и элегантность, но заметил только роскошь. Она отметила позолоту и люстры, толстые ковры, поглощающие звон вилок и ножей и застольные разговоры. Запах кожи и сладковатого табака контрастировал с ароматом рыбы и вареных яиц. Из высоких георгианских окон, напоминающих гигантские фоторамки на багровых обоях, открывался прекрасный вид на город. Скатерти сияли белизной, серебро блестело, хрусталь сверкал, и она не могла даже представить, как все это будет слепить в солнечный день. «Может, они опускают те тяжелые шторы из изумрудного бархата», – рассеянно предположила она, а затем ее взгляд нашел наконец знакомую фигуру.
Бен читал утреннюю газету спиной к ней и еще не заметил недовольство мужчин, которые начали откашливаться, раздраженно шуршать газетами или стучать ножами по хрустальным бокалам, чтобы привлечь общее внимание к вторжению Иди.
Она ждала, парируя встревоженные, а иногда и умоляющие просьбы официантов и не обращая внимания на появление изумленного высокого господина в темном костюме с испепеляющим взглядом.
– Мадам, – проговорил он так, словно это слово никогда не произносилось в этих стенах. – Я вынужден просить вас проследовать за мной… – Она ждала, когда Бен наконец обратит на нее внимание, ее гнев нарастал с каждой секундой, а сердце ухало как набат.
Наконец его внимание привлекла внезапно наступившая в комнате неловкая тишина. Бен повернулся и побледнел, увидев ее.
– Здравствуй, Бен.
– Господин Леви, простите меня за это вторжение, – начал мужчина, который выглядел так, словно сейчас сгорит от стыда.
– Отпустите мисс Валентайн, сэр! – в шоке потребовал Бен, и метрдотель отдернул руку как ошпаренный. Бен встал, ища салфетку, чтобы промокнуть губы. – Это моя невеста, и она пришла бы сюда только в чрезвычайной ситуации. – Он бросил умоляющий взгляд на Иди в надежде, что так оно и есть. – Все в порядке, Иди, моя дорогая?
