– И вот мы здесь, – сказала Иди, вставая. Она нежно поцеловала темную головку сына. – Париж, – мечтательно сказала она. – Ты везучий малыш, Томми. Уже путешествуешь так далеко. Боже, какая была спешка. Не могу поверить, что мы чуть не опоздали на поезд. Никогда в жизни я так не бегала на каблуках. Думала, что потеряю шляпу.
Мадлен захихикала, вспоминая.
– Мы, должно быть, выглядели очень забавно – как две кинозвезды, несущиеся по платформе, требующие, чтобы проводник остановил поезд… и наш ребенок! Во всяком случае, в следующий раз мы будем достаточно богаты, чтобы путешествовать стильно – на скором поезде «Бритиш Пульман», – и они дождутся нашего прибытия.
– В следующий раз, Мадлен, мы с Томми отправимся в Стамбул на Восточном экспрессе, – заверила Иди.
– Вот как ты заговорила. А сейчас нам приходится довольствоваться обычным поездом и квартирой моего стареющего друга.
– Да, а кто такой господин Фабо? Только не говори, что бывший любовник.
Мадлен подняла бровь.
– Он был любовником, однажды.
– Я знаю, что ты говоришь такие вещи, чтобы шокировать меня. Это больше не работает.
– Ты теперь другой человек.
– Это правда, – вздохнула она, присоединяясь к Мадлен у окна, прикрыв глаза Томми от пронзительно яркого солнечного света. – Я чувствую себя так, как будто прожила несколько жизней: жизнь дочери моего отца и сестры брата, затем жизнь партнера моего отца, его помощницы и его друга. – Она помолчала. – А потом жизнь влюбленной женщины… жены, теперь – матери. – Ее голос слегка дрогнул. – Не волнуйся. Я отказываюсь быть сентиментальной в Париже!
– Иден, я бы больше беспокоилась, если бы ты держала все это в себе. Я предпочитаю, чтобы ты выражала свои чувства. Кроме того, это очень по-французски.
– Ну, могу понять, почему ты выбрала Париж. Здесь все шикарно. Даже эта квартира. Не могу даже представить, сколько она стоит.
Мадлен огляделась вокруг.
– Целое состояние, как говорят у вас в Англии. Ничто в этом районе не стоит дешево.
– Этот паркет такой красивый, – сказала Иден, скидывая сандалии, чтобы почувствовать мягкую древесину под ногами. – На самом деле все в этой квартире, от позолоты до великолепных романтичных ставень, идеально соответствует моему стилю.
– Отлично, тогда используй его!
– Когда мы встречаемся с мадемуазель Вероникой?
– Завтра в десять. А сегодня весь день в нашем распоряжении. Вы оба готовы?
– Я не хочу тратить ни секунды на сон. Кроме того, я не хочу видеть сны. Там меня ждет Том.
– Значит, выспимся, когда умрем, – объявила Мадлен, и обе рассмеялись.
– Мадлен, ты так добра ко мне. И спасибо за коляску.
– Не стоит благодарности. Все мои старые друзья в любом случае мне задолжали. Давай наденем наши лучшие платья и прогуляемся по Люксембургскому саду. Томми любит свежий воздух, а тебе покажется, что ты умерла и попала в рай. На самом деле нет, так ты будешь чувствовать себя, когда увидишь Версаль. Поторопись! Сегодня, возможно, мы услышим Кики.
– Кики?
– Модель, певица, эстрадная артистка. Красавица Монпарнаса.
– Ты знаешь Кики?
– Знаю ли я ее? Мы какое-то время росли вместе. И кажется, мы вместе работали моделями в стиле ню! – Она сделала драматическую паузу, и Иди ахнула, чем страшно ее порадовала.
– Только сначала позвоню Бену. Я обещала.
– Я рада, что ты восстановила эту дружбу. Он, кажется, любит Томми.
Она кивнула.
– Даже слишком, по правде говоря.
Когда Иди и Мадлен обсуждали его, Бенджамин Леви сидел в своем кабинете недалеко от Стрэнда и, не отрываясь, смотрел на фотографию в утренней газете, от которой у него перехватило дыхание. Горячая чашка чая, которую поставила на стол его секретарша, остыла, так и оставшись нетронутой.
Не слыша шума машин, медленного тиканья часов на каминной полке и далекого стука пишущих машинок за стенами своего кабинета, он смотрел на лицо человека, который мог разрушить его жизнь… еще раз. Это он или просто жестокая шутка его воображения?
Бен тяжело вздохнул и облизал сухие губы, понимая, что волосы встали дыбом, и тепло кабинета не помогало справиться с холодом, который пробирал его до костей. Имя звучало в его сознании как клаксон, когда он раз за разом перечитывал заметку…
«Александр Уинтер, новый глава «Уинтер и Ко», встал у руля после кончины отца, промышленника Томаса Уинтера, в августе 1920 года. На этой фотографии господин Уинтер произносит речь на открытии нового завода безалкогольных напитков в городе Уиган».
Бен перевел взгляд на фотографию и вгляделся в лицо, которое, как он боялся, было когда-то скрыто бородой. Уже несколько долгих минут он колебался, то склоняясь к уверенности в своей правоте, то подозревая, что это проделки его фантазии. Он не мог знать наверняка, и все же интуиция подсказывала, что никаких сомнений в том, чьи это глаза и чье это лицо, быть не может. Неужели это тот самый бедный контуженый Том? Том, герой войны. Том-узурпатор. Том-похититель, который отнял у него Иди. Том, который мало что мог предложить его невесте, кроме ветхого коттеджа в деревне и скромного дохода бухгалтера?
