Он не был уверен до конца. Но и не мог оторвать глаз от статной фигуры с уверенной улыбкой.
Адвокат нервно усмехнулся. Что, если нищий Том со смелыми идеями и изысканными манерами оказался одним из богатейших сыновей нации из семьи с завидной родословной? Это привело его в ужас. Алекс Уинтер мог дать Иди Валентайн все. Ревность к этому незнакомцу обожгла его, и вместе с ней рос его гнев. Вполне возможно, он не был незнакомцем.
Что, если Иди видела утреннюю газету по дороге в Париж? Если так, то его план по возвращению возлюбленной, вероятно, уже провалился. Для него никогда не существовало других девушек, и он был готов простить ее предательство, только если она примет его предложение руки и сердца, когда он сделает его еще раз. Его мать призналась, что ей хочется плюнуть на могилу Нины Валентайн за то, что та родила дочь, которая принесла такой позор семье Леви, но навязчивая идея Бена вернуть Иди была сильна, как никогда. Он вежливо избегал других незамужних девушек до тех пор, пока даже Дена не смирилась с тем, что ее сын не женится на другой.
Исчезновение Тома принесло Бену такое удовлетворение, что он не решился рисковать и избегал встречи с Иди целых две недели, пока не взял себя в руки. А потом началась его новая кампания. Медленная, аккуратная, тщательно продуманная – он показал себя прекрасным человеком, готовым позабыть прошлое и никогда о нем не вспоминать. Бен два раза в неделю ездил больницу Эппинга и привозил журналы мод, цветы и одежду для малыша. И если его чувства к Иди можно было назвать помешательством, то его увлечение ребенком поглотило его целиком. Сын. Все, о чем он мечтал, все, чего хотели от жизни его родители. Он хотел, чтобы этот ребенок стал его. Он даст ему дом, фамилию и никогда не позволит ему узнать, кто произвел его на свет. Он будет искать в нем только качества Иди, не замечая того, что могло бы напомнить о его настоящем отце.
Его раздражало, что она назвала его Томми, но, если он убедит Иди вернуться, он найдет способ убедить ее называть его вторым именем. Дэниел был евреем. Дэниел Леви, по его мнению, звучало красиво. Но пока Бен ничего не требовал. Он знал, что сначала необходимо восстановить доверие Иди, затем их дружбу, чтобы она начала полагаться на него, смеяться вместе с ним. Затем он должен будет поддержать ее начинания, показать ей, что он стал другим человеком, хотя он ненавидел ее современные идеи и желание обеспечивать себя самостоятельно, да еще и ухаживая за ребенком.
Он упорно трудился, чтобы пройти все испытания, которые ее французская подруга устраивала для него. Мадлен теперь относилась к нему благосклоннее, смирившись с тем, что он снова вошел в жизнь Иди. Мадлен не ревновала ее к нему, но она защищала Иди. Главное, что Мадлен никогда не встречалась с Томом, никогда не подпадала под его обаяние, не знала о его привлекательности, которые отняли Иди у него.
Он откинулся на спинку стула, глядя на улыбающееся лицо Уинтера.
– Это ты, Том? – пробормотал он незнакомцу. Радость на лице Уинтера выглядела достаточно искренней, но Бену казалось, что за ней прячется призрак. Если Алекс Уинтер был Томом Валентайном, то он, очевидно, не думал об Иди, иначе был бы сейчас рядом с ней. Так что же случилось? Ни один человек в здравом уме не бросил бы Иден Валентайн. Если Уинтер был Томом, то он ее просто забыл.
Бен негромко усмехнулся. О, он был уже совсем близко. Иди снова стала больше чем просто другом. Она принимала его знаки внимания, позволяла ему брать себя за руку, обнимать себя так, как обычно друзья не обнимаются. Вскоре он наберется храбрости, поцелует Иди и объявит о своей любви. Но все это пойдет прахом, если она хотя бы заподозрит, что Том нашелся.
Будущее Иди выглядело болезненно ярким, если она полностью отпустит Тома, и именно здесь Бен в нерешительности запнулся. Он хотел, чтобы свадебный салон помог Иди забыть о боли, но не до такой степени, чтобы она почувствовала чрезмерную уверенность в себе и отклонила предложение Бена. Он понял, что загнал себя в ловушку, потому что в душе презирал ее растущую независимость, но вынужден был поощрять ее, если хотел вернуть Иди. Более того, ему придется умолчать о том, что он знает, что Том жив, иначе он нарушит закон, женившись на Иди… если та ответит согласием.
Он зарычал, разрывая страницу газеты, которую, сам того не заметив, сжал так сильно, что костяшки пальцев побелели. Зазвонил телефон.
– Да! – рявкнул он.
– Простите, господин Леви, но я подумала, что вы захотите принять звонок от мисс Валентайн. Она звонит из Парижа.
– Да… Да, конечно, – сказал он, моргая от смущения. – Спасибо. – Он ждал, прислушиваясь к недолгой тишине, а затем серии щелчков.
– Соединяю, – сказала помощница, и он услышал последний щелчок.
– Привет, Иди. – Он чувствовал себя разбитым. Она как будто чувствовала, что он плетет интригу. Он отбросил газету, словно боясь, что она может увидеть ее и разгадать его планы.
– О, Бен, привет! – послышался ее низкий голос с новой бодрой ноткой. – Извини. Надеюсь, не отрываю тебя от дел.
Он сглотнул.
