Между тем Шура и Алла шаг за шагом осмотрели квартиру. Они побывали в кладовке, ванной, на кухне, заглянули под кровати, в шкафы и за диван. Нигде никого не было. Все вещи находились на своих местах.
Тем не менее было совершенно очевидно, что здесь кто-то побывал. Об этом говорил не только выломанный замок. Посреди комнаты на ковре валялся окурок. Отец Аллы вот уже неделя, как был в отъезде, да он и вообще не курил. В комнате у Аллы были разбросаны книги.
— Слушай, Шурик, — мелькнула у Алки догадка, — мне Васька болтал, что сегодня к нам приходил этот черномазый, который у тебя хотел в магазине отбить "Трех мушкетеров". Васька говорит, он за "Трех мушкетеров" предлагал чуть ли не двадцать книг. Может, это он приходил? Ищи "Трех мушкетеров".
Ребята торопливо начали рыться в беспорядочно разбросанных книгах и скоро убедились, что толстый красный том Дюма пропал.
— Надо расспросить Лелюха, — решил Шура. — Куда это его черти унесли? Когда нужно, его нет, конечно!
— Да вон он посреди улицы стоит, — кивнула на окно Алла.
— Васька! — отворив раму, закричал Шура. — Иди быстрей сюда.
— Зачем? — вяло откликнулся Лелюх. У него не было никакой охоты идти в подозрительную квартиру.
— Иди сейчас же! — снова крикнул Шура, показывая Лелюху кулак.
Васька побрел к дому с видом приговоренного к смерти.
Он слово в слово повторил то, что уже рассказывал Алле.
Сомневаться больше было не в чем. Этот черноволосый незнакомец, отчаявшись выменять "Трех мушкетеров", решил их украсть.
— Может, в милицию позвонить? — осторожно предложил Лелюх.
— Да! Чтобы нас на смех подняли? Станут они книжку искать! — откликнулась Алла.
— Действительно, — как всегда, согласился в ней Шура, — будто у милиции поважней дел нет.
Волей-неволей друзьям пришлось смириться с пропажей книги, которую они приобрели после стольких поисков.
Замок был вконец испорчен. Алла, оставив мальчиков стеречь квартиру, убежала в магазин покупать новый. Она скоро вернулась.
Шура быстро вставил замок на место выломанного и укрепил его двумя железными пластинами.
— Алка, а как же ты теперь одна в квартире спать будешь? — спросил Лелюх, округляя глаза: это у него всегда служило признаком либо крайнего удивления, либо испуга. — Я бы ни за что не остался.
— Ну, то ты, — отрезала Алла, — а то я. Как ночевала, так и буду ночевать.
Днем это казалось очень просто — "как ночевала, так и буду ночевать". Однако, когда стемнело, Алле стало не по себе. Она зажгла все лампы, какие только были в квартире, зазвала дворового «ничейного» Шарика и, покормив, попыталась уложить его на коврике около двери. Неизбалованный пес, не понимая, почему вдруг на него свалилась такая благодать, долго не хотел ложиться и все ходил за Аллой из комнаты в комнату, умильно виляя хвостом. Когда же он наконец заснул, то во сне начал тревожно и тоскливо подвывать. От этого Алка вконец заскучала. Она сняла со стены двустволку, отыскала в кожаном патронташе волчью картечь, зарядила ружье и положила его на стол. И все-таки одной в квартире было очень неприятно.
Тогда она подошла к телефону и набрала номер театра оперетты.
— Мария Васильевна, — заговорила она, узнав по голосу старую билетершу, извините, пожалуйста, за беспокойство. Это Алла, дочь художника Проценко. Пожалуйста, попросите Ольгу Константиновну Ракитину позвонить к нам в антракте. У меня поручение от папы. Пожалуйста.
Вскоре раздался звонок.
— Олечка, милая, приходи сегодня к нам ночевать, — попросила Алла, обязательно.
— А что случилось, Аллушка? — спросила Ракитина. Алка замялась:
— Ничего не случилось. Но все же ты приходи. Придешь, я тебе все расскажу. Придешь?
— Ну конечно, приду, девочка. Сразу же после спектакля.
Голос в трубке звучал тревожно, но Алла сразу же успокоилась. По ее глубокому убеждению, в списке храбрых людей после Буденного, Покрышкина, Кожедуба и Шурика Бабенко следующей безусловно шла артистка театра оперетты Ольга Ракитина. С ней вдвоем не страшно остаться не то что в квартире, где побывал какой-то плюгавый воришка книг, но и в осажденной врагами крепости.
Алла повеселела. Она пошла в кухню готовить к приходу гостьи ужин и так увлеклась хлопотами у плиты, что забыла о своих страхах.
Наконец раздался хорошо знакомый стук в дверь. Алла бросилась открывать и, споткнувшись о «ничейного» Шарика, со всего маху ударилась о дверной косяк лбом.
Ольга вошла в прихожую под скулеж обалдевшего пса и оханье Алки, которая, пританцовывая на месте, с великой яростью растирала мгновенно вскочившую шишку.
Ольга остановилась на пороге взволнованная и растерянная.
— Что здесь происходит? Что это за лохматое чудище?
— Это ничейный Шарик, с нашего двора, — все еще потирая лоб, ответила Алла.
— А зачем он тебе понадобился? Вообще, что у тебя случилось?
— Он будет нас стеречь.
— А разве кто-то собирается нас выкрадывать? Разобиженный Шарик, не дожидаясь ответа, бросился вон из коварной квартиры, где сначала вкусно кормят и, лаская, укладывают на мягкий половик, а потом со всей силы наступают на лапу и хвост.
— Нас, может, и не украдут, — согласилась Алла, — а "Трех мушкетеров" украли.