Она принесла из кухни кусок пирога с мясом и издали позвала собаку. Тщетно. Сокол прекрасно знал, что никакой еды от посторонних брать нельзя, тем более в тот момент, когда стережешь сразу двух подозрительных людей.
Лелюх поскучнел еще больше.
Зная, чем можно поправить его испорченное настроение, Алла пригласила друзей к столу. Ольга принесла из кухни чайник.
За чаем Алка рассказала ребятам о найденной иконе Рублева и обнаруженной на книге подписи, сделанной рукой ее отца.
Увлеченные разговором, они забыли о Соколе и не заметили, как прошло время.
Только Ольга украдкой поглядывала на часы.
Наконец вернулись Проценко и Решетняк, Григорий Анисимович не скрывал своего разочарования. Он был хмуро-сосредоточен и неразговорчив. Ведь он ожидал, что будут обнаружены все украденные во время войны шедевры великих художников, принадлежавшие Киевской картинной галерее.
Совсем иначе был настроен подполковник милиции. Он весело шутил, потребовал, чтобы ему наконец дали именинного пирога, а попив чаю, предложил Алке и ее друзьям пойти в рощу, чтобы по-настоящему передать Сокола новой хозяйке. Оказалось, что для этого существует специальная церемония. Нечего говорить, что ребята с радостью согласились.
В давние годы какой-то безвестный любитель природы насадил на окраине города привезенные с севера березы. Березы хорошо принялись на благодатной кубанской земле. Но во время оккупации города фашисты вырубили березы, боясь, что в роще могут спрятаться партизаны.
И теперь о прежнем излюбленном месте загородных прогулок горожан напоминали лишь пни да кое-где пробившиеся тоненькие молодые деревца.
С грустью осмотрев этот неприглядный пустырь, Решетняк приступил к делу. Так, чтобы видел пес, он передал Алле поводок и намордник. Похлопав девочку несколько раз по плечу, подполковник повторил:
— Вожатый! Вожатый! Слушать!
Алка скомандовала "к ноге" — Сокол послушно стал с ней рядом. Дело шло на лад.
Затем подполковник уходил в одну сторону, Алка — в другую. По имени или одним из условных сигналов она звала Сокола. Если пес слушался и подходил к ней, он получал небольшой кусок сыру.
Съев сыр, Сокол облизывался, блаженно жмурился и просительно смотрел на Аллу. Тогда она клала на землю платок и, велев Соколу стеречь его, пряталась.
Взяв длинную палку, Шура пытался подтянуть платок к себе.
Сокол зло кусал палку, угрожающе лаял на Шуру, но с места не сходил. В конце концов, глухо ворча, он ложился на платок. За стойкость и верность он получал двойную порцию сыра.
Потом решили попробовать пустить Сокола по следу.
— Давайте я спрячусь, — предложил Васька. — Меня хоть сто тысяч ищеек будут искать, все равно не найдут.
Решетняк согласился.
Ваське было отпущено двадцать минут, чтобы он успел как следует спрятаться. После этого Соколу дали понюхать его тюбетейку и Алка скомандовала:
— Сокол, след! След! След, Сокол!
Пес недовольно пошмыгал носом и начал искать. След он взял быстро и опрометью бросился к зеленеющим вдали зарослям кукурузы. Буквально через минуту оттуда донесся отчаянный вопль Васьки. Перегоняя друг друга, все бросились на крик.
Лелюх лежал лицом вниз на дне сухой канавы и орал благим матом. Поставив на его плечи могучие лапы, Сокол крепко прижал Ваську к земле. Стоило Ваське чуть пошевелиться, как сразу же раздавалось рычание, и он чувствовал у себя на затылке горячее дыхание собаки.
— Ой, возьмите меня скорей! — верещал Лелюх. Алла, как ей указал Решетняк, взяла Сокола за ошейник и оттянула его в сторону.
— Вот теперь, Алла, ты можешь считаться полноправной хозяйкой служебной собаки, — сказал Решетняк. — Завтра я тебя отведу в наш питомник служебного собаководства. Познакомишься там с сержантом, воспитавшим Сокола, и условишься, когда ты будешь приходить с ним на занятия.
— Только не завтра, — возразила Алка: — вы же обещали, что завтра возьмете меня читать папину надпись. Возьмите, дядя Филя! — просительно закончила она.
— Обязательно возьму, — подтвердил свое обещание Решетняк.
— Это на "Трех мушкетерах"? По-моему, ничего не выйдет, — глубокомысленно заявил постепенно пришедший в себя Лелюх, — раз надпись стерлась, значит, ее нет. А раз нет — чего же читать? Чистый лист бумаги?
— Не совсем чистый, — возразил Решетняк. — Когда чем-нибудь пишут, от нажима, пусть даже самого легкого, нарушается строение волокон бумаги. Остаются также мельчайшие частицы карандашного грифеля, чернил или краски.
— А как же это обнаружить? — с интересом спросил Шура.
— Способов много. Применяют и фотографию, и микроскопы, и специальные ртутно-кварцевые лампы для просвечивания ультрафиолетовыми лучами. Применяют и рентген. Есть еще и инфракрасные лучи. Словом, если хотите, пойдемте завтра вместе со мной и посмотрите.
— А пустят? — неуверенно спросил Лелюх.
— Будем надеяться, что со мной пустят, — улыбнулся Решетняк.