Тогда мальчик попробовал колупнуть стену. Рука, свободно, как в кучу с песком, ушла в стену. Впрочем, это и был сухой песок. Шура стал его разгребать и через несколько минут откопал матросскую бескозырку. Высовывавшийся наружу лоскут был концом ленты.
Они вышли из пещеры, чтобы получше рассмотреть находку на свету.
В сухом песке бескозырка прекрасно сохранилась, даже потускневшую надпись на ленте можно было прочесть,
— С Гудковым был какой-то матрос, — вслух подумал Решетняк, — может, его.
Они вернулись в пещеру. Делать лестницу слишком долго, за древесиной пришлось бы спускаться далеко вниз и инструментов, кроме ножей, никаких не было. Пришлось Филиппу Васильевичу снова заменить лестницу.
— Потихоньку разрывай песок вокруг того места, где нашел бескозырку, и сбрасывай его вниз, — поучал Решетняк. — Я голову прикрою курткой, чтобы глаза не запорошило.
Сначала Шура копал руками, потом стал выгребать песок котелком. Дело пошло быстрее. Задерживали работу лишь передышки. Мальчик был рослый, и долго держать его на плечах Решетняку было трудно.
Из песка и мелкой гальки состояла лишь часть стены. Через час Шура перешел с плеч Решетняка в откопанную им нишу с полом и стенами из известняка.
Кроме обнаруженных маленьких выступов в стене, ухватиться было не за что. Шуре приходилось продолжать раскопки одному, так как грузному Решетняку без помощи веревки или лестницы на эту высоту было трудно взобраться.
Копать стало жарко, и Шура снял куртку. Теперь он ссыпал песок на куртку, а потом оттаскивал к краю выкопанного им хода и сбрасывал песок вниз. Так работа шла быстрее.
В узкой нише было тесно и неудобно. Шура остановился, чтобы стереть с лица пот. Доставая из кармана платок, Шура уперся плечом в то место, где он только что копал, и вдруг вместе с казавшейся несокрушимой стеной рухнул куда-то вниз.
— Что случилось? — испугался Решетняк, услышав шум. — Где ты, Шура?
— Тут! — отплевываясь от песка, отвечал Шура. — Я куда-то упал и ударился.
Он пошарил вокруг, отыскивая потухший фонарь. Наконец нашел его и зажег.
— Филипп Васильевич! — закричал он сразу же, как только" яркий луч осветил узкий подземный ход, куда он упал. — Тут пулемет!
Решетняк схватил ледоруб и с яростью начал углублять вырубленные кем-то ступеньки.
Его работу прервал Шура.
— Кидайте мне веревку, — высунув голову из ниши, предложил он. — Тут огромный камень. Я к нему привяжу веревку, и вы влезете.
— Добро.
Взобравшись наверх, Решетняк прежде всего бросился к пулемету. Он надеялся по какой-нибудь примете определить, не принадлежит ли оружие отряду Гудкова.
Обрушившийся песок образовал пробку, не пропускавшую воздух, в пещере было сухо, и пулемет хорошо сохранился. Но ничто не говорило о том, кто последний вел из него огонь.
Больше того: Решетняк понял, что стреляли из этого пулемета много раньше, чем он попал в пещеру. Это было не трудно определить: вокруг не было ни одной стреляной гильзы.
Решетняк осмотрелся. Они стояли в большом подземном зале. С высокого потолка гигантскими каменными сосульками свешивались сталактиты. Стены зала были неровные, с небольшими нишами и закоулками. Пещера казалась мрачным подземным царством какого-то волшебника.
— Шура, — распорядился Решетняк, — иди вдоль стены вправо, а я пойду влево, навстречу тебе. Осматривай повнимательнее, не торопясь, все закоулки. Если что-нибудь обнаружишь, зови меня.
Прошло примерно около часа, когда Шура наткнулся на след людей. Он зашел в одну из ниш. На пороге ее лежал широкий поясной ремень с матросской пряжкой, позеленевшей от времени.
Шура сделал несколько шагов в глубь большой ниши и опрометью вылетел наружу. Он бросился туда, где мелькал огонек Решетняка.
— Что с тобой? — спросил издали Решетняк.
— Идите туда, — сказал Шура, — там… — От охватившей его дрожи у него не попадал зуб на зуб. Решетняк притянул мальчика к себе.
— Ну, что ты? Чего? Такой храбрый парнишка и вдруг дрожишь как осиновый лист. Пойдем покажи, что тебя перепугало…Сразу два фонаря осветили нишу.
Около задней стены рядом с какой-то темной, бесформенной грудой навзничь лежал человек.
На лежащем были сапоги, стеганка и ватные брюки. Он был подпоясан широким ремнем.
Казалось, сломленный усталостью человек спит. Впрочем, так казалось бы, если б не лицо лежащего.
Лица не было. Вместо него зиял черными впадинами череп с маленькой круглой дырочкой в височной кости.
Одна кисть скелета была обложена какими-то тряпками. Невдалеке от второй руки валялся заржавленный пистолет.
Решетняк поднял его. В луче фонаря что-то блеснуло. Нагнувшись, Филипп Васильевич увидел на рукоятке маленькую золотую пластинку. Он поднес пистолет к свету и вслух прочел:
— "Филиппу Решетняку за отвагу в борьбе с бандитизмом от председателя ОГПУ Ф. Дзержинского. 10.1.26 г." Решетняк долго стоял недвижимо.
Потом, сняв с себя китель, накрыл голову Натальи и шагнул вперед к тому, что они с Шурой приняли сначала за кучу тряпья. Сейчас он уже знал, что это такое.
Укрытые трофейной шинелью и казачьей буркой, лежали два скелета.