Решетняку было нетрудно определить по оружию" потускневшему ордену и наборному кавказскому поясу, кто это.
Перед ним были останки Николая Гудкова и его ординарца Ахмета.
— Филипп Васильевич, — срывающимся голосом прошептал Шура, — это они? Да? Решетняк тяжело вздохнул.
— А где же решетка, картины? — через некоторое время спросил Шура. Давайте искать.
— Не могу я сегодня, мальчик, ничего не могу, — тихо ответил Решетняк.
…Когда они выбрались из пещеры, было уже темно, и все же Решетняк решил идти к лагерю. Он не мог оставаться здесь, рядом с этой страшной пещерой.
Всю дорогу они молчали. Только начав спускаться в долину, где стоял лагерь, Решетняк остановился и сказал:
— Ты уже взрослый, Шура, и я говорю с тобой как со взрослым. От Аллы нужно скрыть то, что мы видели. Понимаешь?
— Я и сам думал.
— Давай договоримся, — продолжал Решетняк: — мы ничего не нашли. Все пещеры оказались, как и предыдущие, пустыми. Задержались же из-за того, что зашли далеко. Вообще ты молчи, а говорить предоставь мне.
— А как же быть дальше? — спросил Шура. — Нужно же похоронить партизан. Потом, картины-то мы пока не нашли. Как же быть?
— Предоставь вое мне, — ответил Решетняк, — я сегодня же отправлю в город Аллу. Вызовем еще людей на помощь. Нужно постараться установить подробности последних дней и часов Гудкова и его сподвижников. Словом, доверься мне и обещай до поры до времени молчать…
Когда они подходили к лагерю, там все уже были на ногах и готовились идти на розыски пропавших.
После того как утихли возгласы радости, укоры за задержку и расспросы, Васька Лелюх вспомнил о своих обязанностях и потащил провинившихся есть. Он предполагал, что у Решетняка и Шуры должен быть отменный аппетит, и выставил перед ними порции вчерашнего обеда и сегодняшнего завтрака. Обрадованный тем, что все хорошо кончилось, Васька раздобрился и добавил по банке сгущенного молока из НЗ.
Но старания его были напрасны: Решетняк и Шура почти ни к чему не притронулись.
Васька, да и другие члены экспедиции не отходили от возвратившихся.
— Шурка, — строго и громко спросила Алла, — что-то ты скрываешь. Чем ты расстроен?
Решетняк насторожился.
Первые же слова Шуры просто повергли его в негодование. Казалось, мальчик вовсе не принял во внимание его просьбы. Но тут же выяснилось, что опасения его напрасны:
— Конечно, расстроен, — говорил Шура: — Филипп Васильевич отсылает или тебя, или меня, а то и обоих по делам в город. А мне не хочется.
— А по каким делам? — спросила Алла. Решив, что ему пора вмешаться, вместо Шуры ответил Решетняк:
— Прохладные ночи стали, нужно кое-что из теплых вещей сюда доставить. Да и еще есть дела в городе.
К удовольствию Решетняка, Алла не заставила себя упрашивать.
— Шуру мать может во второй раз не отпустить" Лучше уж я отправлюсь, решила она.
Пока шел этот разговор, Решетняк сумел незаметно передать записочку Ракитиной. "Вызывайтесь идти в город. Потом все объясню".
— Я бы тоже не прочь побывать в городе. У меня ведь отпуск к концу подходит. Надо что-то предпринять, — сказала, прочитав записку, Ольга.
— А я и не думал посылать Аллу одну, — как ни в чем не бывало проговорил Решетняк. — Пойдете вместе.
— Когда пойдем? — деловито справилась Алла. — Сегодня.
— Готовьтесь, а я пока напишу письмо. Решетняк взял из палатки полевую сумку, вынул из нее блокнот, авторучку и начал что-то сосредоточенно писать.
Улучив момент, когда около него, никого не было, подошла Ольга.
— Что случилось, Филипп Васильевич? — взволнованно спросила она.
— Пойдите по этой тропинке, — не поднимая от блокнота головы, ответил он, — отойдите подальше и Ждите. Мне нужно с вами поговорить.
Ольга, повертевшись для виду на поляне, ушла в указанном ей направлении.
Вскоре вслед за ней ушел и Решетняк, Возвратились они через полчаса. Около полудня Ракитина и Алла ушли. Только когда они скрылись из глаз, Решетняк, собрав всех оставшихся, рассказал о вчерашнем походе.
— Я дал задание Ракитиной, — говорил Решетняк, когда рассказ о виденном в пещере был окончен, — во что бы то ни стало задержать Аллу в Краснодаре.
— Как-то это удастся, — усомнился Проценко.
— Ракитина притворится больной, и Алле придётся за ней ухаживать, пояснил Решетняк. — Я вызвал из Краснодара людей на помощь. Нужно перенести останки партизан в город или в станицу и похоронить. Да и искать картины нам помогут.
— А что же, мы до этих пор ждать будем? — воспротивился Проценко.
— Нет. Пещеру мы с Шурой даже не успели осмотреть. Начнем ее тщательно исследовать. Сегодня перенесем к ней поближе лагерь.
— А… зачем? — заикаясь, спросил Лелюх. — Раз… ве ту… ут плохо?
Соседство с пещерой Ваське вовсе не улыбалось, и он уже пожалел, что тоже не попросился идти в город.
Однако все поддержали Решетняка. Было бессмысленно ходить обедать и ночевать так далеко от места Поисков.
Васька скрепя сердце принялся вместе со всеми собираться.