К удовольствию Васьки, поход в пещеру был отложен до следующего утра, так как за день еле успели перетащить лагерь на новое место. Трудный путь с тяжелой ношей пришлось каждому проделать по нескольку раз. К вечеру люди настолько утомились, что не могли двинуть ни рукой, ни ногой и как попало повалились на сделанные из еловых веток ложа.
Лелюх остался верен себе. Он не согласился ложиться без ужина и, превозмогая усталость, побрел собирать сушняк, держась подальше от видневшегося вдали черного жерла пещеры. Чтобы было не так страшно, Васька свистнул с собой Сокола.
Сушняка было мало, а Васька зашел довольно далеко. Несколько раз он наталкивался на интересные находки. Сначала штык, потом сразу две рогатые каски, какие носили гитлеровские солдаты, и, наконец, разбитый пулемет. Конечно, все было настолько поржавевшим, что никуда не годилось, но все же Васька решил притащить в лагерь кое-что из этих трофеев.
Пулемет был тяжел, а вот штык-нож другое дело. Почистить его стальное лезвие — так им еще можно будет щепки колоть для костра.
Васька нагнулся, поднял штык и, обтерев травой, засунул за пояс.
Вдруг он заметил, что Сокол тщательно обнюхивает какой-то предмет. Это была солдатская фляжка для воды.
Она была сплющена в лепешку и никуда не годилась. Повертев фляжку в руке, Васька хотел отбросить ее в сторону, но вдруг ему показалось, что на одной из сторон превращенной в лепешку фляги что-то написано.
Васька стер налипшую землю.
Чем-то глубоко выцарапанная надпись стала хорошо видна. Но что это была за надпись!
"орветкор спря мыпарт рятали изаны таны отбитые отрядаГ удкова идорэт уфаши обращае стов в мсякГ имзамас картины великих камен мастеро АН. Проц кирует ном в его енкозн Откапыв коридо айтеиверни реначи Ищите нающемсявпра ающемушифр тенароду иликсов навыс етскому оте "Бар вом соволо Вместес челове гово" бо задн карти курасш нами найде льшуюп емуг ифровав тенашидоку лупеще ментыиза ещеруК рыПос леднийостав писи шемуэт шийсявжив Гудков ыхвз оМысп артины".
— Черт его знает, что за неразбериха! — прошептал Васька. — Ничего не поймешь!
Он бросил испорченную флягу, подхватил охапку хвороста и сделал несколько шагов в сторону нового лагеря. Однако странная надпись не выходила из головы.
— Гудков! — вдруг громко ахнул он.
Швырнув на землю хворост, он бегом бросился обратно и отыскал флягу. Действительно, в конце надписи стояло слово "Гудков".
Васька быстро прочел весь текст и теперь уже отыскал среди тарабарщины еще два слова, заинтересовавшие его не меньше, чем фамилия «Гудков». Это слова «картины» и "шифр".
Забыв и о хворосте и об ужине, Васька скачками, которым мог бы позавидовать горный козел, понесся к лагерю. За ним с лаем помчался Сокол.
— Филипп Васильевич, — орал он, еще издали увидев Решетняка, который вышел из палатки покурить, — смотрите, что я нашел. Гудков! Тут написано о Гудкове и о шифре!
На крик Васьки бросились Решетняк и Проценко. Лишь намаявшийся Шура Бабенко ничего не слышал и спал богатырским сном. 1 Решетняк осмотрел сплющенную флягу и протянул ее Проценко:
— Смотри, Грицько. Шифр. По-моему, это и есть ваша "решетка".
Руки Проценко тряслись от волнения, строчки плясали перед глазами.
— Да, — наконец вымолвил он, — это, по всей вероятности, «решетка». Сейчас попробуем прочесть.
Он принес из палатки свой альбом для зарисовок, вырвал из него один лист плотной ватманской бумаги, точно промерил сначала ширину, а потом высоту надписи.
— Ну что, Грицько? Что? — торопил его Решетняк.
— Видишь, ширина надписи, — говорил художник, — точно совпадает с ее высотой и все написанное умещается в квадрате. Теперь уже нет сомнения, что это зашифровано «решеткой». Точно по размеру написанного делаем квадрат из толстой бумаги. Расчерчиваем его, как доску для шахмат. Восемь клеток в ширину, восемь в высоту. Теперь некоторые клетки вырежем.
— Любые? — спросил Васька Лелюх.
— Нет. Весь секрет и заключается в том, чтобы вырезать клетки те же, что были вырезаны у человека, писавшего зашифрованный текст.
— А откуда ж вы узнаете, какие клетки были вырезаны у Гудкова? — снова спросил Васька. Проценко пояснил:
— Об этом шифре вычитала в какой-то книге мать Аллы. А как раз перед этим один кулак случайно перехватил записку Николая Гудкова ко мне. Это же давно было. Еще в доколхозные времена. Так вот, Наталья предложила переписку шифровать. Молодость, К игре, к таинственности тянуло. Вот мы и условились, какие именно клетки вырезать.
Глядя, как Проценко орудует ножом, Васька спросил:
— Могли условиться, чтобы какие-то другие клетки вырезать, а не эти, что вы вырезаете?
— Конечно. Весь секрет шифра в этом и заключается. Прочесть его может только тот, у кого есть точно такая же решетка, как и у шифровавшего текст. Мы раз и. навсегда договорились вырезать в первой строке третью, пятую и восьмую клетки, во второй строке — первую, четвертую и седьмую, а в третьей строке — только одну пятую.
— А ты или Николай не могли забыть и перепутать клетки? — спросил уже Решетняк. — Тогда ведь над расшифровкой придется возиться очень долго.