«Понедельник, 15 октября. Ночью лежали в дрейфе, остерегались приблизиться к берегу раньше наступления утра. Было неизвестно, свободно ли море у берега от мелей, и лишь на рассвете пошли под парусами. Так как остров оказался более пяти лиг от Сан-Сальвадора, то прибыл к полудню. Отсюда я увидел на западе более крупный остров, пошел к нему на всех парусах. Я плыл весь день до ночи, но не дошел до западной оконечности острова. Я дал ему имя Санта-Мария-де-Консепсьон. Почти на закате я высадился близ западного мыса, чтобы узнать, есть ли здесь золото. Взятые на Сан-Сальвадоре люди говорили мне, будто его жители носят на руках и ногах большие золотые браслеты. Я убежден, – сказанное было ложью. Они поступали так потому, что хотели сбежать.
Моим желанием было не пропустить ни одного острова, не вступив во владение им, ведь то, что полагается сделать на одном, следует совершать на всех. Я бросил якорь и остался здесь до сего дня, вторника. Утром на рассвете мы высадились на берег. Когда я сошел на землю, множество нагих и такого же вида жителей, как на Сан-Сальвадоре, пропустили нас вглубь острова, дали все, что мы просили.
Ветер благоприятствовал плаванию. Я не хотел задерживаться здесь, вернулся на корабль. К борту каравеллы «Нинья» пристал крупный челнок. Один из индейцев с острова Сан-Сальвадор, находившихся на «Ниньи», кинулся в море, взобрался на него. Накануне ночью едва не сбежал другой пленник. Челнок пустился к берегу с такой скоростью, что нельзя было догнать его на лодке, несмотря на то, что мы имели преимущество перед ним. Индейцы вышли на берег, челнок остался в море. Сопровождавшие меня матросы пустились вдогонку за беглецом, но настичь его не смогли.
Брошенный челнок мы доставили на борт «Ниньи», а к каравелле, на этот раз с другой стороны, причалила маленькая лодка. В ней находился человек, желавший поменять моток хлопковой пряжи на что-нибудь. Гость не хотел подняться на каравеллу. Матросы бросились в море, поймали его. В это время я находился на корме и все видел. Я приказал доставить пленника ко мне, дал ему красный колпак, несколько маленьких зеленых четок, две погремушки, которые он нацепил на уши. Затем велел вернуть индейцу челнок, отослать его на берег. Потом я приказал поднять паруса, плыть к замеченному на западе крупному острову. Я велел отвязать увлекаемый «Ниньей» челнок. Я видел, как пристала к берегу лодка индейца, которому дали упомянутые вещи. К нему подошли люди, считавшие его возвращение чудом. Индейцу казалось, что мы были добрыми людьми, что сбежавший от нас причинил нам зло, поэтому мы забрали его с собой. По этой причине я подарил индейцу вещи и отпустил лодку. Пусть в островитянах поддерживается уважение к нам, чтобы, когда Ваши Высочества второй раз отправят сюда людей, они не были дурно встречены.
Отданные вещи не стоят четырех мораведисов.
Я отплыл в 10 часов при юго-восточном ветре, взял на юг, дабы пройти к огромному острову, где по указаниям увезенных с Сан-Сальвадора индейцев, есть много золота. Жители употребляют его на браслеты, которые носят на ногах, руках, в носу и ушах, на шее. От острова Санта-Мария до него девять лиг. Берег острова тянется с северо-востока на юго-запад на двадцать лиг. Точно так же, как Сан-Сальвадор и Санта-Мария, он ровный, без единой горы. У берегов нет скал, имеются лишь отдельные подводные камни. Хотя вода здесь прозрачная и видно дно, надо смотреть в оба глаза, когда кидаешь якорь, не становиться близко от земли. Отойдя от берега на расстояние двух выстрелов из бомбарды, можно найти глубокое место, где нельзя достать дна.
Здесь очень зеленые и плодородные острова, воздух приятен. Можно приобрести много вещей, но я не знаю, что есть на острове, ибо не задержался у его берегов. Желаю продолжить путь, обойти земли, проникнуть на многие острова, чтобы найти золото. Так как пленники знаками объяснили мне, что здесь носят на руках и ногах золотые браслеты (именно золотые, потому что перед разговором я показал им кусочки золота), то уверен, что с помощью нашего Господа найду золото там, где оно родится.»
«Вторник, 16 октября. Днем подошел к селению, бросил близ него якорь. Я приказал дать что-нибудь каждому жителю, а именно: четки – нанизанные на ниточку десять или двенадцать стекляшек, бронзовые погремушки из тех, что ценятся в Кастилии по мораведи за штуку, ремешки, шнурки. Они принимали все с величайшим восторгом. Когда индейцы поднимались на борт, я велел угощать их патокой. В час заутрени, я отправил лодку на берег за водой. Жители с большой охотой показывали матросам места с водой, приносили в шлюпку полные бочки, старались сделать нам что-нибудь приятное.
Остров очень велик. Я принял решение обойти вокруг него, потому что, насколько могу понять местных жителей, на острове или вблизи него имеется золотой рудник.
В тот момент, когда я пишу это, каравеллы подняли паруса при южном ветре, чтобы попытаться обойти вокруг него, плыть до тех пор, пока не отыщем Самоат – остров или город, где есть золото. О том говорили все индейцы, посетившие корабль.
