Тот день вошел в историю Великих географических открытий не только началом второго плавания прославленного капитана, но и знаменитой буллой Александра VI «Dudum siquidem». Когда солнце находилось высоко и побережье Испании скрылось в туманной дымке за кормой «Марии-Галанте», Папа подписал документ, запрещавший кому бы то ни было во всех странах Европы совершать открытия в океане без ведома кастильских королей. Христофор участвовал в разработке буллы, посылал из Кадиса в начале месяца Фердинанду с Изабеллой полезные рекомендации. В ущерб интересам Португалии Дон Родриго послушно исполнил волю своих хозяев. Жуан II лишился юридической основы притязаний на открытия Колумба.
Море. Каждый участник экспедиции ждал встречи с ним. Одни радовались безбрежному простору, другие страшились его. Команды столпились на палубах, зачарованно разглядывали голубое бездонное небо с золотым слепящим солнцем в зените, сероватые воды, с плеском перекатывавшиеся с востока на запад. Свежий соленый воздух наполнял грудь трепетным ожиданием чудес, щемящим чувством тоски по прошлому. В этот чудесный момент многие волонтеры верили, будто на Эспаньоле начнут новую жизнь, не повторят ошибок.
Ветер раздувал паруса каравелл, расправлял длинные языки флагов, покачивал тяжелые златотканые штандарты. Уваливая с носа на корму, каракки с шумом дробили гребни, подминали под себя, утюжили широкими днищами. Громоздкие навесные рули резали волны. Из глубины вод позади каравелл поднимались разбегавшиеся в стороны пузырившиеся потоки. Серебристые рыбы, обрывки бурых водорослей, розовые тела медуз мелькали в водоворотах. Белоснежные чайки с криком падали на добычу, стремительно взлетали ввысь. Из волн выныривали темные спины дельфинов, легко обгоняли тихоходные парусники. Люди следили за проворными спутниками, спорили, кто окажется быстрее, заключали пари.
Звуки океана сменили привычный портовый шум. Скрип корабельных снастей, шелест толстых полотнищ, глухие удары в трюме, крики кормчих и матросов слились в сладостную песню дальних странствий, от которой без вина становишься пьяным.
Преисполненные сознанием важности момента вахтенные офицеры нарочито громко подают команды, звучащие для непосвященных, как молитва на латинском языке. Матросы работают дружно, стараются поразить удалью сухопутных солдат. Они ловко карабкаются по вантам на реи, подбирают и распускают паруса; прижавшись животами к мачтам, заползают в марсы, пренебрегают предназначенной для этого веревочной паутиной. Герои гранадской войны восхищенно смотрят на проделки молодых моряков, для которых корабль с детских лет стал родным домом. В тени под парусиновым навесом королевские сановники ведут неспешные разговоры, наслаждаются покоем. Они хорошо поработали на берегу, вправе отдохнуть, пока моряки перевезут их на новые земли. Служащие ведомства Фонсеки за четыре месяца собрали по портам корабли, снарядили армаду. Пожалуй, это лучшее из того, что сделали чиновники и еще сделают у побережья Америки.
– Теперь я могу честно сказать, что не верил в срок, установленный Их Величествами для подготовки похода, – признался друзьям «эконом всех островов и всех Индий» Берналь де Писа, сидевший в кресле адмирала на палубе «Санта-Марии» (назовем флагман обычным именем, каким пользовались моряки).
Собеседники эконома расположились рядом на узких стульях. Командующий на полуюте наблюдал за ходом эскадры.
– В этом нет ничего удивительного, – поддержал его нотариус флотилии Фернан де Луна, искушенный в законах, способный на любой случай найти в них что-нибудь нужное. – Я полагал, карьера сеньора Фонсеки закончится провалом планов монархов, но он сотворил воистину чудеса, заставил уважать себя даже врагов. Кто бы мог подумать, что морское ведомство возглавит священник!
– Дон Хуан лучше помнит расходные статьи флотилии, чем Священное писание, – сообщил доверенный Фердинанда, монах каталонской обители Берналь Бойль, главный духовный наставник будущих колоний.
– Вы ошибаетесь, – поправил его де Луна. – Сеньор Фонсека способен часами цитировать Библию, если не хочет дать прямой ответ на вопрос. Поразит вас примерами из Священного писания, в коем отыщет намеки на то, как поступить.
– Или прикинется больным, будет твердить ничего не значащие «да-да», «нет-нет», пока вы не догадаетесь оставить его в покое, – добавил де Писа. – Вообще-то архидиакон добрый человек, в хорошем расположении духа с удовольствием беседует на любые темы.
– Наш адмирал о нем иного мнения, – священник понизил голос. – Дон Христофор из-за мелочей поругался с Фонсекой, отчего уехал в Кадис.
– Эти «мелочи» называются большими деньгами, – пояснил эконом. – Сеньор Колумб желал распоряжаться средствами экспедиции. Архидиакон сказал, что королева велела ему снаряжать флотилию, не давать денег посторонним. Что тут началось!
– Адмирал пожаловался Изабелле? – догадался отец Бойль.
