Расследование позволило адмиралу пролить свет на таинственные события в Навидаде. Выяснилось, что королевский постельничий Перо Гутьерес и нотариус Родриго Эсковеда с первых дней жизни в крепости отказались повиноваться коменданту Диего де Аране, собрали вокруг себя сброд. Поссорившись из-за женщины с моряком, Эсковеда убил соперника, затем с Гутьересом возглавил поход за золотом в земли соседнего племени. Диего де Арана остался в крепости с десятком испанцев и полусотней молодых индианок. Кастильцы завели себе по пять жен.
Каонабо имел воинственный характер, в его жилах текла дикая кровь карибов. Он собрал войско, смело встретил врагов. В завязавшемся сражении индейцы одолели горстку испанцев, часть убили, других загнали в леса, где преследовали и вылавливали по одному. Уничтожив отряд Гутьереса и Эсковеды, касик напал на форт. Трое защитников крепости пали на стенах, четверо сбежали к морю и утонули в волнах, несколько человек рассеялись по стране. Их выслеживали, безжалостно убивали. Воинам Каонабо помогали обиженные мужья племени Гуаканагари. Покончив с «защитниками» соседей, касик напал на столицу Гуаканагари, ранил союзника Колумба.
Такова печальная история первого поселения европейцев на Эспаньоле. Они погибли из-за внутренних склок, стремления награбить больше золота, иметь много красивых индианок. Чьи трупы нашел у Навидада Алонсо де Охеда, опознать не удалось. Можно лишь предположить, что среди них находился верный соратник адмирала, Диего де Арана (дядя незаконной жены Колумба, Беатрис), не сумевший подчинить кастильцев своей воле.
Вскоре с ответным визитом в лагерь Колумба прибыл Гуаканагари. В честь касика палили из пушек, пускали ракеты, поднимали флаги, готовили изысканные блюда. Гуаканагари принимали торжественно и шумно, как в прошлом году. Ему дарили бусы, демонстрировали силу испанского оружия, мощь каравелл. Касик уже видел это и не радовался возвращению Колумба. Он убедился в том, что у белых людей слово расходится с делом. Пышный прием и дорогие подарки не загладили неприятных воспоминаний о колонистах Навидада. Лишь один раз царек выказал удивление и восхищение, заметив пасущихся лошадей. Индейцы не знали крупных животных. А когда адмирал велел рыцарям показать преимущества конницы по сравнению с пехотой, Гуаканагари обомлел от страха, посчитал несущихся на конях всадников в боевом облачении за пришельцев с небес. Их способности на скаку стрелять из луков, пронзать копьями мишени, рубить мечами ветки деревьев представлялись фантастическими. Касик поверил, будто человек и лошадь слились в единое существо, от которого нет спасения.
Флотилия не разделяла радости командующего от встречи с «братом». Лекарь Чанки по иному описал первую встречу с Гуаканагари: «Адмирал сказал Гуаканагари, что мы искусны во врачевании различных людских недугов, а потому Гуаканагари следует показать нам свою рану. Тот ответил, будто охотно даст рассмотреть ее. Я добавил, что для этого Гуаканагари, если только он в состоянии это сделать, должен выйти из дома, так как в помещении из-за множества людей было темно, ничего нельзя было толком разглядеть. Он вышел с посторонней помощью, но поступил так скорее из страха, чем по доброй воле.
После того, как Гуаканагари сел, к нему подошел лекарь и стал развязывать рану. Гуаканагари сказал адмиралу, будто она нанесена «сибой», т. е. камнем.
Когда повязка была снята, мы осмотрели ногу. Разумеется, в перевязанной ноге Гуаканагари испытывал боль не большую, чем в здоровой, хоть и притворялся, будто нога причиняет ему страдания. В этом деле трудно было разобраться, не зная подлинных причин поведения касика. Однако некоторые обстоятельства явным образом указывали на враждебное отношение к нам со стороны этих людей. Поэтому адмирал не знал, как ему поступить, но ему, как и многим другим, казалось более уместным не обнаруживать своих подозрений до той поры, пока не откроется правда, поскольку только после этого окажется возможным потребовать от Гуаканагари надлежащего возмещения».
Офицеры советовали командиру задержать Гуаканагари, заставить найти виновников убийства товарищей. Добрый пастырь Берналь Бойль забыл заповеди Божьи, просил адмирала казнить лютой смертью индейца в отместку за гибель христиан. Колумб не позволил чувствам одолеть разумом. Туземец имел многочисленные родственные связи с вождями племен, его арест подорвал бы авторитет испанцев, поднял индейцев на борьбу с завоевателями.
Почувствовав враждебность, Гуаканагари покинул бухту. С тех пор его не видели. Отношения с индейцами испортились.
– Краснокожего дьявола надо было казнить лютой казнью, – упрекал Колумба отец Бойль. – Теперь его не найти!
– Поскольку христиане уже мертвы, – защищался Христофор, – захват касика не воскресит покойников и не проводит в Рай, если они сразу не попали туда.
Раздраженно пыхтя, священник отходил от адмирала, а тот поучал офицеров:
– Надо построить крепость, утвердиться на земле и затем наказать виновных, если правда откроется.
