Очень ярко и, в этом нет сомнения, вполне искренне адмирал описал щедрую природу Эспаньолы, сравнив этот остров с Андалузией и Сицилией. Адмирал вдохновенно возгласил: "Поистине столь прекрасна земля этих островов и лесов, и гор, и вод, и долин, где текут полноводные реки, что никакая земля под солнцем не может быть лучше и краше для взора".
Но от королевской четы адмирал не скрыл, что колония терпит бедствия. И он настоятельно требовал, чтобы в Изабеллу прислали запасы вина, сухарей, солонины, риса, сахара, меда, изюма, всевозможных лекарств и рогатый скот. Мемориал (памятную записку) писал вице-король Индий, готовый силой оружия закрепить власть Их Высочеств в новооткрытых землях. Поэтому испрашивалось у королевской четы оружие и указывалось, что нужно во что бы то ни стало направить на Эспаньолу не менее ста конников.
Адмиралу ведом был меркантильный нрав королевы, он знал, что у Фонсеки на счету каждый грош, и понимал, что все эти требования не обрадуют Ее Высочество и главу ведомства заморских перевозок. И он решил возместить издержки на колонию «продажей рабов из числа каннибалов, людей жестоких и вполне подходящих для этой цели, хорошо сложенных и весьма смышленых». Рабов, по мысли Адмирала, можно было отправлять на судах, которые в Кастилию возвращаются порожняком, и загружать ими корабельные трюмы»[62].
Я бы не торопился с выводами. «Дело, явно обреченное на гибель» за месяц жизни в Изабелле принесло 10 миллионов мораведи! Хорошее начало. Мне понятно, почему Колумб все видел в розовом свете, обещал королям крупные барыши. На его месте любой человек думал бы о том, что если в тяжелейших условиях колонисты собрали золота на 10 миллионов, то сколько добудут за год, обустроившись в крепости!
К письму Колумба я хочу сделать одно замечание: во многих бедах адмирала были виноваты люди, снаряжавшие флотилию. Он жалуется монархам на плохие бочки, из которых по дороге вытекла половина вина, на некачественно просоленное мясо, быстро протухшее в тропическом климате, на нехватку изюма, меда, сахара, миндаля, риса, лекарств, оружия, «каковые должны были быть отправлены в большом количестве, а в действительности их взяли немного», на подмену людей и лошадей.
«Конные эскудеро[63], прибывшие сюда из Гранады, на смотре в Севилье показали добрых коней, – сообщает адмирал властителям. – Когда они грузились на корабли, я не видел их коней, так как был немного нездоров. Они же погрузили на суда таких лошадей, что вряд ли лучшая из них стоит 2 000 мораведи; они продали своих коней и купили плохих. Таким же образом поступили с многими людьми, которых я видел на смотре и которые показались мне подходящими. Очевидно, Хуан де Сорья, получив деньги на выплату жалования, заменил корысти ради тех людей, которых я надеялся здесь встретить, другими, никогда мною не виданными. Тут был совершенно недобросовестный поступок, и я не знаю, обвинять ли мне в нем одного только Сорью».
Подмена людей и лошадей в Севилье объясняет нам, почему великолепное рыцарское войско на Эспаньоле оказалось сборищем отребья.
С уходом эскадры в Испанию положение в Изабелле не улучшилось. Люди экономили продукты, страдали от лихорадки и непосильной работы. Адмирал лежал в бреду. Лекарь Чанки считал состояние командира безнадежным. Пять каравелл покачивались на волнах залива, возбуждали плохие мысли у восьми сотен оставшихся колонистов.
Поздним февральским вечером в хижине «эконома всех островов и всех Индий» Берналя де Писы собрались его друзья. Под мерный шум дождя они пили наполовину разбавленное водой горячее вино, ели холодные лепешки из бобов, вспоминали счастливую прежнюю жизнь. На перевернутой вверх дном бочке, служившей хозяину столом, тускло горел огарок свечи.
– Сеньор адмирал обещал нам райскую жизнь, а посадил на болото, урезал пайки до минимума, – говорил с сожалением нотариус флотилии Фернан де Луна. – Где золото, драгоценности, рабы, восточные пряности? Их отослали в Кастилию. Нас бросили умирать в гнилом тропическом климате. У меня распухло тело от комариных укусов, кровоточат десны, растрескалась кожа рук и ног, а ведь мы только месяц живем на берегу.
– Сегодня на площади кто-то крикнул: «Долой адмирала! Хотим в Кастилию!» – вспомнился священник Бойль. – Я думал – толпа накинется на бунтовщика, но она восхищенно закричала: «Кастилия! Кастилия!»
– Люди устали, – промолвил эконом. – Они ждали награды за тяготы пути и строительство форта, а дон Христофор отобрал золото, отправил ко двору.
– У меня на руках появились крупные мозоли, не могу взять в пальцы перо для написания документов, – пожаловался нотариус. – Это неслыханное дело – заставлять дворян рыть землю!
– Интересно, что сеньор адмирал сообщил о делах в послании ко двору? – сказал священник.
– Бьюсь об заклад, – нарисовал все в ярких тонах, присовокупил к тому богатую фантазию, – ответил де Луна.
– Не худо бы королям знать правду… – заметил монах. – Может быть, капитан Торрес расскажет о ней?
– Нет, – заявил эконом, – он предан Колумбу.
