Очнувшись от утомительного однообразия и повысив голос, юнги добавят:
Кормчий лениво подойдет к грифельной доске, отметит мелом количество ампольет. Затем все стихнет на полчаса.
Некоторое оживление в размеренную жизнь вносит смена вахт. Первый час вышедшие на палубу моряки ищут занятия, подтягивают канаты, перевязывают узлы, смазывают жиром блоки. Закончив работу, усаживаются на палубе, ведут бесконечные разговоры. Потом у них появится много забот, сейчас корабли не нуждаются в ремонте.
Рыжее солнце прокатится по небосклону вслед за облаками, начнет клониться к воде. Горизонт впереди прояснится, откроется в глубь и в ширь. Облака пожелтеют, океан посветлеет, будто жизнь переместится на запад. Волны вокруг кораблей потемнеют, на сером фоне пенные гребни станут белее и четче. Длинные тени от каравелл лягут на северо-восток в сторону дома. Через несколько часов солнце низко опустится к воде, лизнет покрасневшие облака, вызолотит днища летящих по воздуху парусников.
Когда ярче загорятся кресты на парусах и желтые лучи осветят палубу от борта до борта, начнутся приготовления к ужину, вечерней молитве. Моряки затопят печи, поставят варить вымоченную за день солонину. В положенный час, после захода солнца, перед ночной вахтой, адмирал выйдет из каюты, соберет команду, прочитает из Библии о странствиях Моисея, скитаниях евреев по пустыне, завоевании Ханаана. Он любит говорить о Святой земле и страстях Господних, мечтать об освобождении от агарян гроба Спасителя.
Закончив чтение, Колумб уступал место священнику. Старик поминал прошедший день, благословлял будущий, после чего моряки хором пели «Отче наш» и «Аве Мария». Заканчивалась служба исполнением старинной бенедиктинской песни «Сальве Регина», звучавшей в походах тамплиеров, на португальских кораблях Рыцарей Христа, чьи красные кресты патэ тяжело покачивались над головами одухотворенных испанцев. Морщась от фальшивых голосов, адмирал пел с влажными от чувств очами.
После чтения Библии, священных песнопений, душеспасительных бесед соленая похлебка из общего котла казалась вкуснее, вино – слаще. Забота о несчастных израильтянах объединяла сердца людей. Матросы забывали инквизиторские казни еретиков, изгнание евреев из страны. Колумб походил на Моисея, ведущим народ к неведомым землям, текущим молоком и медом.
В четверг, 13 сентября, ночная вахта заняла места, проверила показания компаса, повела по звездам «Санта-Марию» в заданном направлении. За огнями флагмана в кильватере плыли «Пинта» с «Ниньей».
Мягкий теплый воздух пассатов прозрачен и свеж. Крупные яркие звезды казались такими близкими, что дозорные с марсов могли собирать их пригоршнями в корзины. Запах ветра напоминал весеннюю Андалусию, почерневший океан не отличался от прибрежных вод залива Кобыл. Но ветер и волны несли каравеллы не на родину, а в бескрайние просторы Атлантики, отчего щемило сердца, появлялись нехорошие мысли. Если первые дни устойчивые пассаты радовали людей, облегчали службу, приближали к цели, то сейчас пугали. А ну, как потом они не вернутся домой супротив ветра и волны? Португальцы говорили, будто пассаты весь год дуют с востока на запад, погнавшиеся за ними бесследно исчезают в океане.
