То же самое следует сказать и по поводу скалигеровской датировки убийства царя Павсания, см. рис. 4.17. Считается, что он погиб около 472–467 годов до н. э. То есть якобы примерно за СОРОК ЛЕТ до начала Пелопоннесской войны якобы в 431 году до н. э. Однако и здесь возникает странность. СОРОК лет забвения, а потом вдруг «вспомнили», спохватились, и тут же пошли яростно мстить. Но получается почему-то, что мстителями стали только сыновья, следующее поколение. Наши отцы, мол, не отомстили, ни о чем таком даже и не помышляли. Зато теперь отомстим мы. Причем в эту масштабную и кровопролитную войну оказалась вовлеченной не только вся Греция, но и многие окрестные страны. И это — из-за события СОРОКАЛЕТНЕЙ или даже ДВУХСОТЛЕТНЕЙ давности!? Очень сомнительно.
Как и в случае с Килоном, новая хронология и наша реконструкция сразу ставит все на свои места. Нелепости исчезают.
Вновь вернемся к моменту, который явно волновал «классиков». А именно, — к приверженности царя Павсания ПЕРСАМ. Эта тема буквально не дает покоя, как Фукидиду, так и Плутарху. Кроме того, царя Павсания то и дело обвиняют в ТИРАНИИ. Фукидид, в частности, пишет: «Павсаний, сын Клеомброта из Лакедемона, был послан главным военачальником эллинов… Уже давно, однако, ВЛАСТНЫЕ ПОВАДКИ ПАВСАНИЯ СТАЛИ РАЗДРАЖАТЬ ПРОЧИХ ЭЛЛИНОВ (особенно ионян и всех, кто только что освободился от ПЕРСИДСКОГО ИГА). Поэтому союзники обратились… с просьбой… не допускать больше самоуправства Павсания… Лакедемоняне отозвали Павсания, чтобы расследовать ходившие о нем слухи. Действительно, приезжавшие в Спарту эллины не раз жаловались на его злоупотребление властью, ПОДОБАВШЕЕ СКОРЕЕ ТИРАНУ, чем полководцу… Союзники (кроме пелопоннесцев), ОЗЛОБЛЕННЫЕ ИМ, перешли к афинянам. Прибыв в Лакедемон, ПАВСАНИЙ ПРЕДСТАЛ ПЕРЕД СУДОМ И БЫЛ ОСУЖДЕН… От главных обвинений в государственных преступлениях ему удалось оправдаться. ОБВИНЯЛИ ЖЕ ЕГО В ОСНОВНОМ В ПРИВЕРЖЕННОСТИ К ПЕРСАМ (И ЭТО ОБВИНЕНИЕ, ПО ОБЩЕМУ МНЕНИЮ, БЫЛО ДОСТАТОЧНО ОБОСНОВАННЫМ)» [84], с. 42–43.
Мы уже говорили, что разные люди оценивали Христа-Павсания по-разному. Например, византийский историк Никита Хониат и некоторые историки эпохи Крестовых Походов относятся к императору Андронику-Христу резко отрицательно, обвиняют его буквально теми же словами, что и «античные классики». Дескать, сумасброд, злодей, тиран и т. п. Аналогичный набор негативных штампов мы видим и у Фукидида.
И, конечно, особо возмущает «классиков» приверженность царя Павсания к «античным» ПЕРСАМ. То есть, как мы теперь понимаем, — к славянам, русским эпохи XII века. Персия той поры, это, как мы теперь понимаем, — Русь-Орда, П-Русия, Белая Русь, см. [ХРОН6]. Мать Христа родилась, вероятно, на Руси, см. нашу книгу «Царь Славян». Поэтому на протяжении всей жизни Андроник-Христос сохранял тесные связи с Русью, много времени проводил на Руси. Но в эпоху Реформации, когда редактировались «античные» рукописи, «русский след» в биографии Павсания-Христа стал считаться исключительно вредным и категорически неправильным. В XVII–XVIII веках Русь, бывшую перед тем долгое время метрополией Великой = «Монгольской» Империи, объявили на Западе «Империей зла». Даже грамотный термин придумали: «персидское иго», см. выше. (А Романовы на Руси именно в это время взахлеб заговорили о «татарском иге»). Вот тогда-то и зазвучали авторитетные редакторские нотки западных европейцев по поводу Андроника-Павсания-Христа. Лукаво вложенные задним числом в уста «древних». Был, мол, Павсаний предателем благородных (но бедноватых) эллинов, связался с варварскими (но богатыми) «персами». И вообще, тиран, изверг, очень нехороший человек.
«Античные классики» много рассказывают об афинянине Фемистокле, См. рис. 4.34. Считается, что он жил примерно в 525–460 годах до н. э. [92]. См. рис. 4.17. Оказывается, по крайней мере, часть его жизнеописания, а именно, последняя, является отражением истории апостола Иуды-предателя. Сразу обращает на себя внимание то важное обстоятельство, что немедленно после рассказа о казни царя Павсания, Фукидид переходит к последнему периоду жизни Фемистокла. И этот рассказ, в сочетании со сведениями Плутарха, весьма напоминает историю евангельского Иуды.
