Ни Плутарх, ни Фукидид не упоминают о Воскресении Никия. Неудивительно. Рационалист Фукидид вообще скептически относится к чудесным явлениям. Да и Плутарх тоже, хотя и в меньшей степени, довольно часто демонстрирует свое весьма прохладное отношение к чудесам. Тем не менее, на страницах Плутарха сохранился достаточно явный след евангельского Воскресения Христа-Никия. Плутарх сообщает, что день захвата Никия был объявлен ПРАЗДНИКОМ, причем отмечать его следовало так: приносить жертвы и отдыхать от трудов. Но ведь это, очевидно, праздник ВОСКРЕСЕНЬЯ. Установленный в память о Воскресении Христа. Смерть которого была ЖЕРТВОЙ во имя людей, ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕМ. В воскресный день следует отдыхать.
Это наблюдение косвенно подтверждает частичное отождествление Никия с Христом.
Евангелия ничего не говорят о судьбе Понтия Пилата. Однако эта тема освещается в так называемых апокрифах. Считается, что Пилат покинул Иудею примерно через три-четыре года после казни Христа. Будто бы «он был отстранен от должности в 37 г. преемником Тиберия императором Калигулой из-за поступивших от иудеев жалоб, обвинявших Пилата в жестокости» [2], с. 130. Были также распространены легенды о его раскаянии, изгнании, самоубийстве или даже казни [34], с. 29, 450. Иероним Блаженный, например, излагая хронику Евсевия Кесарийского, писал: «Понтий Пилат, впав во многие нечестия, умертвил себя собственною рукою» [34], с. 29. По другой версии Пилат был казнен римским военачальником Ликианом именно за то, что передал на смерть Христа, уступив требованиям иудеев [34], с. 450.
По поводу Гилиппа, дубликата Пилата в данном эпизоде Пелопоннесской войны, Плутарх сообщает лишь, что «ГИЛИПП СО СТРАШНЫМ ПОЗОРОМ УДАЛИЛСЯ В ИЗГНАНИЕ». В этом можно увидеть некое соответствие с христианской версией судьбы Пилата.
В то же время, не исключено, что Плутарх склеил здесь две судьбы: Понтия Пилата и Иуды Искариота. Плутарх говорит, что Гилипп принадлежал к роду, известному алчностью и взяточничеством. И что сам Гилипп похитил ТРИДЦАТЬ ТАЛАНТОВ и спрятал их. Но ведь евангельский Иуда, как и его «античные» отражения — Фемистокл и Алкивиад, тоже описывается как алчный человек. Он получил плату в ТРИДЦАТЬ сребренников за предательство Христа. Может быть, тридцать талантов Гилиппа и тридцать сребренников Иуды — это, в общем, одно и то же. Более подробно о частичном соответствии между Гилиппом и Иудой Искариотом мы расскажем позже, когда будем анализировать соответствие между Христом и Лисандром, спартанским царем. См. Приложение 1 к настоящей книге.
Вернемся немного назад во времени, а именно, к событиям, непосредственно предшествовавшим аресту Никия-Христа. Как говорит Фукидид, часть отряда афинян оказалась окруженной сиракузянами внутри какого-то ОГОРОЖЕННОГО СТЕНОЙ УЧАСТКА, ЗАСАЖЕННОГО МНОЖЕСТВОМ ОЛИВКОВЫХ ДЕРЕВЬЕВ. Итак, схема сюжета такова:
• сравнительно небольшой отряд сторонников Никия;
• отряд окружен врагами внутри огороженного участка, укрепления;
• в то же время участок ЗАСАЖЕН оливковыми деревьями, то есть может быть назван САДОМ.
По-видимому, здесь отразилась евангельская сцена в Гефсиманском саду. Христос с несколькими апостолами уединяется в Гефсиманском саду, который в некоторых старых текстах именовался «огороженным местом», см. нашу книгу «Царь Славян». Вспоминая здесь историю Андроника-Христа, мы понимаем, что речь шла на самом деле не о «саде», а об укреплении. Через некоторое время появляется воинский отряд во главе с Иудой для ареста Христа. Солдаты проникают в Гефсиманский «сад» и берут Христа в плен. Еще раз отметим, что Никий, как и Христос, этой ночью не спасается бегством, а остается на месте, хотя и знает о надвигающейся опасности.
Кстати, в некоторых старинных раввинских текстах предатель Иуда именуется Иудой САДОВНИКОМ. Более того, он якобы выдал тело Христа преследователям-израильтянам из своего собственного САДА [34], с. 376. Вероятно, так причудливо переплелись в сознании некоторых хронистов две темы: Гефсиманский САД и предательство ИУДЫ, явившегося в этот САД с солдатами для ареста Христа. В результате в иудейской версии «получился» Иуда-Садовник.
В самом конце жизнеописания Никия «античный» Плутарх приводит любопытную историю.
