Но в таком случае становится понятным возможное происхождение имени ПОЛИКРАТ. Ведь оно достаточно близко к имени КЛЕОПАТРА. В самом деле: клеопатра = КЛПТР → ПЛКРТ = поликрат. Мы видим, что в позднейших преломлениях евангельских сюжетов их отдельные фрагменты причудливо переходили из одного текста в другой, переплетались, вновь дробились на куски. Мужчины превращались в женщин, женщины — в мужчин, Петр Симон «стал перстнем» и т. п. Относиться к этому следует спокойно. Таков, следовательно, был запутанный и слегка сумбурный процесс возникновения летописей. В отсутствие книгопечатания бытовало большое число различных версий. Летописцы спорили друг с другом, иногда фантазировали. И лишь в эпоху возникновения печатной книги постепенно начался процесс унификации и редактирования хроник. В конце концов они «застыли» в том виде, в каком мы их знаем сегодня.
Задержимся немного на данном сюжете. Оказывается, в дошедших до нашего времени текстах уцелели интересные факты, указывающие, что некоторые авторы МОГЛИ НАЗЫВАТЬ ХРИСТА ИМЕНЕМ КЛЕОПА. В таком случае становится еще более понятным, почему в жизнеописании «античной КЛЕОПАТРЫ» присутствуют довольно заметные соответствия с Христом-ПОЛИКРАТОМ.
Например, известное арабское «Евангелие Детства», говорящее о Христе, приводит следующую историю.
«Были две женщины, состоящие в браке с одним мужем, и у каждой было по больному сыну. Одна из них называлась МАРИЯ, А СЫН ЕЕ — КЛЕОПА (Калиуфа). Женщина эта встала и отвела своего сына к госпоже МАРИИ, МАТЕРИ ИИСУСА, предложила ей красивую скатерть и сказала ей: о госпожа моя Мария, прими от меня эту скатерть и дай мне взамен одну из твоих пелен. Госпожа Мария согласилась, и мать Клеопы сделала из этой пелены одежду, в которую одела своего сына. И он выздоровел, а дитя ее соперницы умерло в тот же день. От того пошла большая распря между этими двумя женщинами…
Пришла очередь МАРИИ, МАТЕРИ КЛЕОПЫ, она растопила печь, чтобы печь хлебы, и вышла за мукой, оставив дитя свое около печи. Ее соперница, увидев, что ребенок остался один, схватила его и бросила в пылающую печь… Мария воротилась и увидела сына своего Клеопу в печи смеющимся, ибо печь внезапно охладилась, как будто там и не было огня… Она вынула его оттуда и отнесла к госпоже Марии (матери Христа —
После этого соперница пошла к колодцу за водой и, увидев, что Клеопа играл возле него… взяла ребенка и бросила его в колодец, люди пришли за водой и увидели дитя сидящим невредимо поверх воды… ОНИ ИСПОЛНИЛИСЬ ТАКИМ УДИВЛЕНИЕМ ПЕРЕД ЭТИМ МЛАДЕНЦЕМ, ЧТО ВОЗДАЛИ ЕМУ ПОЧЕСТИ КАК БОГУ» [34], с. 275.
Здесь мальчик Клеопа назван сыном Марии, которая, по мнению авторов данного текста, была не Марией Богородицей, а лишь ее знакомой. Однако дальнейший рассказ о чудесах, связанных с мальчиком Клеопой наводит на мысль, что на самом деле первоначально под именем КЛЕОПЫ был описан именно Иисус Христос. Эта гипотеза подкрепляется также тем, что мальчику Клеопе были, оказывается, ВОЗДАНЫ ПОЧЕСТИ КАК БОГУ. Здесь мальчик Клеопа достаточно явно приравнивается к божеству.
Таким образом, КЛЕОПА вполне могло быть одним из имен Христа.
Геродот сообщает следующее. «Сатрапом Сард Кир поставил перса Орета. ЭТОТ-ТО ЧЕЛОВЕК ВОЗЫМЕЛ ЖЕЛАНИЕ СОВЕРШИТЬ ГНУСНОЕ ДЕЛО: ЗАДУМАЛ ЗАХВАТИТЬ И ПОГУБИТЬ ПОЛИКРАТА САМОССКОГО, ХОТЯ ТОТ НЕ ОБИДЕЛ ЕГО НИ СЛОВОМ, НИ ДЕЛОМ И ДАЖЕ В ГЛАЗА ЕГО РАНЬШЕ НЕ ВИДАЛ. Задумал же сатрап это, как обычно рассказывают, вот по какой причине. Перед воротами царского дворца сидели однажды Орет и другой перс, по имени Митробат, сатрап Даскилейской области. От мирной беседы [друг с другом] они перешли к ссоре. Когда они заспорили о том, кто из них доблестнее, то Митробат бросил Орету упрек: „И ты еще считаешь себя мужем, а не мог завоевать остров Самос, лежащий против твоей сатрапии. Этим островом так легко овладеть, что один самосец с пятнадцатью гоплитами внезапным нападением захватил его и теперь он у них царем“. Услышав эти слова, Орет, как некоторые утверждают, будто бы ЗАДЕТЫЙ ЗА ЖИВОЕ НАСМЕШКОЙ, возымел желание не столько отомстить оскорбителю, КАК СОВЕРШЕННО ПОГУБИТЬ ПОЛИКРАТА, ради которого ему пришлось выслушать такую издевку» [18], с. 175.
