Кларуца была начинающей в вере, но и я, её духовный отец, тоже был ещё неофитом. Ещё не излечив себя, я начал лечить других. Это не могло не сказаться на моём поведении. Однажды, сидя за столом в нашем доме, Кларуца спросила: «Брат, вы покупаете лотерейные билеты?» В кармане у меня лежал лотерейный билет, и я уже давно мучился по этому поводу: какой-то внутренний голос говорил мне, что детям Божиим не следует играть в азартные игры, но в то же время перспектива выиграть большую сумму соблазняла меня чрезвычайно. Совесть моя была неспокойна. Но не успел я подумать, как мой язык сказал: «Нет» - в то время как следовало бы сказать «Да». Это была уже не первая моя ложь. Привычка лгать давно стала моей второй натурой и даже после обращения не раз играла со мной злые шутки. Как я хотел вернуть назад слова, слетевшие с моего языка! Но, увы, сказанного не воротишь! Никогда в жизни не жалел я о том, что промолчал, но как сожалел иногда о сказанном! Это наше золотое правило - держать язык за зубами. Человек, не старающийся говорить как можно меньше, не может считаться поистине обращённым. Гордость, а может быть, и страх - страх подорвать доверие этой девочки - удержали меня от немедленного признания в своей лжи. Но неделю спустя я почувствовал, что не могу молиться. Когда я опускался на колени, чтобы прочесть «Отче наш», я слышал голос, говоривший мне: «Лжец!».
Рассказывают, что когда римский полководец Тит, ставший впоследствии императором, осадил в 71 году н.э. Иерусалим и в городе начался голод, а затем и чума, раввин Йонахан Бен-Закаи, один из предводителей евреев, прорвался через вражескую оборону и направился к шатру Тита, где, упав перед полководцем на колени, сказал. «Господин, пощади этот город! Здесь так много женщин и невинных детей!» Тит ответил: «Ты лжёшь, старый раввин!» «В чём я солгал тебе?» - спросил удивлённый старик. «Первое же твоё слово было ложью Ты назвал меня господином. Но если я ваш господин, то почему вы не откроете ворота города и не примете меня с почётом и с цветами? Если я господин, то почему вы не подчиняетесь мне?
То же происходит и с нами: первое слово молитвы нашей - ложь, ибо мы называем Отцом Того, Чьи заповеди не выполняем. Мы лжём, в то время как Отец наш всегда говорит лишь правду. С мукой в душе я пошёл к Тудору Попеску, который был тогда «главным» верующим среди нас в Румынии. Раньше он был православным священником, но, подобно Лютеру, имел смелость воспротивиться церковной иерархии и проповедовать истинное Евангелие. За это он был изгнан из церкви. Но тысячи верующих последовали за ним, и он стал самым выдающимся человеком в церковных кругах Румынии. Он был искренним другом евреев-христиан и проповедовал евреям с великой благостью.
Я рассказал старцу о своём горе и спросил его, что мне делать. Объяснил и свой страх того, что если я, заронивший в девушке первые зёрна любви к Христу, признаюсь ей в своей лжи, она может потерять веру.
Тудор Попеску ответил: - Твой страх вполне обоснован. Даже самый незначительный грех, совершённый тобой, может оказаться камнем преткновения для другой души и обречь эту душу на погибель. По этой причине впредь ты должен быть осмотрительней. Тем не менее я советую тебе просто покаяться перед ней в том, что ты ей солгал. Если после этого она потеряет веру, значит, она не была избрана Богом. Ты же, покаявшись, не сойдёшь со стези Божией и выполнишь Его заповедь.
Этот случай показал мне, как полезно верующим каяться в своих грехах - не только перед Господом, но и перед мудрым братом по вере, который может подать тебе совет. Слову «исповедь» в Библии соответствует слово «exomologeo», что означает «поведать наружу». Лишь неразумные упиваются своим грехом и носят его в себе до тех пор, пока он не выест их душу. Я пригласил Кларуцу, удобно усадил её в кресло, лицом к себе, и рассказал о том, что со мной произошло, смиренно прося у неё прощения. Она выслушала меня очень серьёзно и сказала: «На этот раз я вас прощаю, но больше так не поступайте».
Преисполненный радости от сознания того, что с моей души свалился такой тяжкий груз, я рассказал о случившемся всем присутствовавшим на нашем собрании в ближайшее воскресенье. Вслед за мною один за другим стали вставать братья (все евреи-христиане) и каяться во лжи, нечестности и воровстве, и это покаяние принесло нам большое облегчение и подлинную благодать.
Если бы верующий другой национальности оказался там и услышал всё, в чём мы исповедовались, у него сложилось бы очень невысокое мнение о нравственном облике евреев-христиан – и вполне справедливо.
Но, судя об их нравственном облике, следует прежде всего принять во внимание факторы, его обуславливающие. Все деноминации христианской церкви, при всех своих недостатках, имеют одно неоспоримое преимущество: они воспитывают женщин и мужчин в вере в Христа-Спасителя.
