Аутодафе были вообще-то не в стиле московской ортодоксии, но тут дело было серьезное: в стране завелась страшная ересь, угрожавшая самим основам православия. Злодеи еретики смущали народ особой святостью жизни, а среди покровителей ядовитого учения значились всесильный думный дьяк Федор Курицын, наследник престола и его мать, и даже сам великий князь Иван III.
Ересь называлась – жидовствующие.
Занесло эту заразу в богоспасаемую Москву из Литвы через Новогород.
В 1460-х гг. торговая республика пыталась удержать свою независимость, балансируя между великим князем Московским Иваном III и польским королем и великим князем Литовским Казимиром IV. Казимир IV был король выборный, вынужденный заискивать перед сеймом, и по этой причине казался Новгороду меньшим злом.
В 1470 г. новгородцы подчинились наместнику Казимира, князю Михаилу Олельковичу, и в его свите в Новогород прибыло несколько литовских жидов во главе с неким жидом Схарией (Захарией). Недоброжелатель Схарии Иосиф Волоцкий называет его «орудием дьявола, обученным всякому злодейскому изобретению: чародейству и чернокнижию, звездочетству и астрологии»{486}.
Михаил ровно через год из Новгорода сбежал, а ересь осталась. Жид Схария обратил в свою веру Гавриила, протопопа церкви св. Софии, протопопов Алексея и Дионисия, а также сына знатного новгородского купца Григория Тучина. «Наружное благочестие первых еретиков обратило на них внимание народа и содействовало быстрому распространению ереси», – с сожалением сообщает историк Сергей Соловьев{487}.
Из Новгорода зараза проникла в Первопрестольную. Приехав в Новгород в 1480 г., Иван III забрал с собой в Москву жидовствующих Дионисия и Алексия, которого Иосиф именует «окаянный поборник сатаны, дикий кабан дьявола, набежавший из поля и опустошивший виноградник Христов»{488}. Иван даже назначил этих скверных псов архимандритами двух крупных церквей.
Причина такого либерализма великого князя, вероятно, крылась в его скверных отношениях с тогдашним московским митрополитом Геронтием.
Незадолго до визита Ивана III в Новгород во время освящения Успенского собора митрополит Геронтий прошел крестным ходом вокруг собора не посолонь, а в обратную сторону. Этот важный вопрос: в какую сторону ходить, за или против солнца, стал предметом непреодолимых разногласий между митрополитом и великим князем. Кончилось дело тем, что Ивану III, как императору Генриху в Каноссе, пришлось ехать бить челом митрополиту, признать себя виноватым и обещать впредь слушаться во всем.
Испытанное великим князем унижение, вероятно, сильно способствовало беспрепятственной миссионерской деятельности Дионисия и Алексия. «Адские кабаны» и «опустошители сада Христова» обратили в свою веру Зосиму, архимандрита Симеонова монастыря, монаха по имени Захария, дьяков Истому и Сверчка, а главное – думного дьяка Федора Курицына, всесильного фаворита Ивана III. Двое московских купцов Ивашка Черный и Игнашка Зубов даже съездили в Литву и там обрезались.
Ереси – при полном попустительстве великого князя – покровительствовали невестка Ивана III Елена, ее сын и наследник трона Дмитрий.
Первым с наступающей на православие бедой начал бороться новгородский архиепископ Геннадий. В результате «кабаны», бежавшие из Новгорода в Москву, сконцентрировались в столице. В 1489 г. унизивший Ивана III митрополит Геронтий скончался, и на его место, при негласном покровительстве великого князя, был назначен симпатизировавший
Геннадий, отстраненный от участия в выборах митрополита, не стерпел подобного ущерба святой вере и обратился за помощью к игумену Волоколамского монастыря Иосифу Волоцкому, известному как своим личным аскетизмом, так и фанатичной защитой права монастырей владеть крепостными крестьянами и собирать огромные богатства. Этот российский Савонарола получил имя Просветителя – из чего ясно, что считалось в России просвещением в ту пору.
В 1491 г. по настоянию Геннадия и Иосифа Волоцкого был созван собор, и Зосима, еще нетвердо сидевший в своем кресле, потерпел на нем первое поражение. Еретики, бежавшие от Геннадия, по его приказу были возвращены в Новгород.
В Новгороде добрый архиепископ Геннадий приказал их посадить на коней задом наперед и провезти по улицам в берестяных шлемах и венцах из сена и соломы и с надписью: «Се есть сатанино воинство». Народ плевал им в глаза и кричал: «Вот враги Божии, хулители Христовы!» В заключение церемонии шлемы были зажжены; тот, кто не умер, сошел с ума. «Так поступил этот добрый пастырь, чтобы устрашить нечестивых и безбожных еретиков – и не только их устрашить, но и всем показать зрелище, исполненное ужаса и страха, чтобы видевшие его укрепились в правой вере», – сообщает нам Иосиф Волоцкий{489}.
