Точно так же автор предсказания ошибается и насчет наследства. После смерти Филиппа его владения отошли не брату Антипе, а императору Тиберию. Впрочем, Тиберий скоро умер, и новый император, Гай Калигула, передал их еще одному представителю дома Ирода – своему любимцу Ироду Агриппе, который до этого момента жил в Риме, не владел ничем и был в долгах как в шелках, что не мешало ему ссужать Калигуле огромные суммы{576}.
Таким образом, легенда о предсказании «дикого мужа» не только сложена, как обычно, задним числом, но и путает все, что можно. Тетрарха Филиппа она путает с частным римским гражданином Иродом, а тетрарха Ирода Антипу – с фаворитом Калигулы Иродом Агриппой.
Откуда же взялось это изумительное по своей неточности предсказание?
Мы можем сделать простое предположение: из рассказов пророка Бануса. Стажируясь у мирных ессеев, Иосиф Флавий слышал от них большое количество фольклорных рассказов о мудрости «дикого мужа». Разобраться в хитросплетениях относительно различных Иродов нелегко нам и сейчас, а уж сектантам в иудейской пустыне спустя 20 лет после описываемых событий – и подавно.
Они знали, что Ирод Антипа был женат на жене своего брата, что он развелся с дочерью набатейского царя. Они знали, что царь этот начал против него в 36 г. войну, которую он проиграл из-за казни Иоанна Крестителя.
Все эти события слились для сектантов в одну и ту же историю, которую и воспроизвел в наспех сметанном на живую нитку арамейском варианте «Иудейской войны» Иосиф Флавий.
Впоследствии, когда он писал «Иудейские древности», он много общался с проживавшим на правах частного гражданина в Риме Иродом Агриппой II, что сильно улучшило его познания в генеалогии бесчисленных Иродов. Ирод Агриппа, без сомнения, и указал ему на ошибку.
Сама по себе эта история с ошибочным предсказанием была бы не так важна, если бы не одно «но». Ессеи, рассказавшие Иосифу эту историю, перепутали все детали.
Но они перепутали их именно потому, что Иоанн Креститель был казнен после смерти Филиппа и накануне войны Антипы с набатеями, – иначе говоря, около 36 г. Именно эту дату смерти Иоанна Крестителя косвенно подтверждают и «Иудейские древности», в которых говорится, что Ирод Антипа вступил в войну с набатейским царем Аретой в 36 г. н. э. и что, по общему убеждению, он проиграл ее из-за смерти Иоанна. «Иудеи же были убеждены, что войско Ирода погибло лишь в наказание за эту казнь, так как Предвечный желал проучить Ирода»{577}.
Таким образом – и это еще один наш важнейший вывод, – хронология славянского Иосифа радикально расходится с евангельской. Согласно «Евангелию от Луки» Иоанн Креститель был современником Иисуса и был казнен за год до него. Согласно славянскому Иосифу Иоанн начал проповедь за поколение до Иисуса, а казнен был в 36 г. н. э. – примерно в то время, напомним, в которое был отправлен с позором в отставку прокуратор Иудеи Понтий Пилат и в которое, как мы предполагаем, и был принят Сенатусконсульт против христиан.
Итак, подытожим.
В тексте «Иудейских древностей» Иосиф называет основателями «четвертой секты» Иуду Галилеянина и фарисея по прозвищу Цадок, то есть Праведник. Приверженцев этой секты, по Флавию, отличает «ничем не сдерживаемая
Славянский Иосиф говорит о «диком муже», который начал свою проповедь в то же время, что и Цадок. Он, «прийдя к иудеям, призвал их к
Кроме этого славянский Иосиф сообщает нам подробности поведения «дикого мужа»: он носил власяницу, крестил людей в Иордане и придерживался веганской диеты. Эти подробности не оставляют сомнений, что речь идет о человеке, которого Евангелия знают как Иоанна Крестителя.
Славянский Иосиф не называет «дикого мужа» по имени. Это не случайно. В «Иудейской войне» безымянны все главные прельстители иудейского народа. Иосиф не называет по имени ни «египтянина», увлекшего народ в пустыню при прокураторе Феликсе, ни «самаритянина», изрубленного Пилатом на горе Геризим.
Первое и очевидное предположение заключается в том, что Иосиф знает эти имена, но не хочет их увековечивать. Если бы речь шла об эллине или римлянине, это было бы справедливое предположение. Но речь идет об иудее.
Одной из важнейших черт иудейской традиции была запретность божественных имен. Прежде всего это касалось имени Бога евреев; при произношении оно заменялось на «Адонай» (Господь), а настоящее имя, Тетраграмматон, יהוה (YHWH), никто не имел права произносить вслух, кроме Первосвященника, да и тот делал это раз в год, ритуально очистившись и прийдя в Святая Святых. Любой другой человек, возгласивший имя Бога, карался смертью за святотатство.
