На ночь решили встать подальше от берега — очень не хотелось светиться. Причём, очень подальше — час не меньше ехали. Пока отъезжали, выпнули Клопа на разведку. Он бубнил о нас что-то нелицеприятное, но поехал. Вид у него благо к этому времени был справный. Не воин конечно, но и не деревенщина. Этакий сплав горожанина и селянина. Пригородный так сказать. Слово кстати очень понравилось рабам. Как бы новая кличка не приросла. Хотя «Клоп» переплюнуть…, это ещё постараться надо.
— Так это, — начал Клоп, когда вернулся, — башок за пешего и два за конного. Но там очередь надо занимать сегодня — ещё два обоза подъехали. Без очереди, только знатные едут. При мне один на карете проскочил. Документы ни у кого не проверяли, — Клоп хитро прищурил на меня глаза.
— Что?
— Знатным будешь. А что? — ответил вместо Клопа Чустам. — Там и в город сможем заехать если что.
В ночь понятно никто со мной возиться не стал. Но утром….
Преображать надо было не только меня. План просто на ходу обрастал дополнениями. Решение было дерзким и гениальным. У нас были документы на рабов, были документы на хозяев рабов. Были документы либалзона. Короче мы уже заросли в бумагах. Не было кандалов для достоверности, но не всегда рабов водили скованными, в основном это на продажу или перегон. Бывало, они и сами ходили, без кандалов.
Быстро распределили пару воинов моей охраны, Толикам превращался в горна. А вот с Большим, и главное Огариком, не знали что делать. Большой ладно, после небольших споров подобрали ему медальон и документы одного из покинувших этот мир рабов. А вот Огарик? Ко мне в свиту при его внешнем виде он не очень подходил. В рабы — печати не было.
— Я думаю, — предложил Толикам, — пусть он идёт с Клопом. Тот скажет, что сын его. Насколько знаю, на мелких, кроме рабов, документы не подаются. Заодно и часть поклажи на них сгрузим.
Вопросов было много, очень много. Первый, это лошади — куда такой табун? Ну, тех, что отбили у стражи локотства, было решено распустить — палево. Четыре лошади забирала я и моя свита. Четыре было принято передать временному рабовладельцу Клопу, который теперь числился Миодуном по документам. Бумаги, конечно, были городские — селяне не имеют возможности покупать рабов, но вряд ли чуть что заставят палец к печати прикладывать. Очень подозрительно было то, что Клоп ведёт рабов в одиночку. Тут по быстрому и сварганили легенду, что Большой, Липкий и Наин — кормы. Ну а чего? Заодно и палки в руки им выдали. Не клинки конечно, но допустим, Большой и так тех пятерых положит — палкой. Дабы прогнать рабский торб без заминок, решили, что я, в смысле балзон, купил их и веду к своему имению.
Короче липа была полная. Оружие упаковали в сумки, одним взглядом на которые можно было опознать, что лежит внутри. Сумки эти приторочили к лошадям, сопровождающим торб — дабы в случае чего мужики не остались безоружными. Моей охраной выступали Чустам и… Ларк. Прям вот страж из стражей, я имею в виду последнего.
Но самое интересное было не в этом, а в превращении меня в балзона, а Толикама в горна. Стричь нас вызвался один из новеньких, Опус, как выяснилось, когда-то был на подготовке рабов к продаже, то есть стриг, брил, мазал кремами. А вы что думали, раба продать так просто? Тоже искусство. Инструмент для наведения порядка, то есть ножницы и сомнительного вида бритва, обнаружился у Большого, он экспроприировал его у работорговцев, когда освобождали новеньких. Вообще чем дальше, тем больше я убеждался, что гигант тот ещё хомяк.
— Ну как? — спросил я Чустама.
— Шапочку посильней натягивай, — хмуро ответил он. — На Толикама глянь.
Причёска, хоть и не фонтан, но была, а вот загар…. Так-то мы были довольно патлатыми и теперь граница по стрижке сильно выделялась. У меня, так понимаю, хоть с бородой всё было хорошо, так как её почти не было. А вот у Толикама…. Впрочем, он тоже смотрел на меня с улыбкой.
— Балаган, — резюмировал я.
— Есть лучшее решение? — ответил Чустам.
— Нет, даже интересно, — тут на глаза попался Лиимуил. — Как настроение?
— Да мне бы поговорить….
— Чустам!
— Как скажете Либалзон, — поклонился он мне.
— Можете идти, — величественно произнёс я.
И тут же задумался. Мир тогда меня сбаламутил с местоимением «вы». А знать тут тоже на вы или на ты? Быстро прокрутив свои знания с тех лет, что когда-то был в рабстве у людей, найти ответ не смог — я тогда и язык плохо знал, да и знать не видел, я окликнул Чустама:
— Слушай, а знать между собой на вы?
— Толикам! Не вздумай ему давать рот открывать, — как-то нервно произнёс корм.
— Не «gorС» («вы» на местном), а «GСrro», — просветил меня Толикам. Первое значит, ты обращаешься ко многим, а второе, к уважаемому человеку.
— А то я по балам ходил, — нашёл я оправдание своему невежеству.
Вообще, нет — нет, да случались такие вот сбои в знании местного языка.
— Потому и говорю, чтобы ты рот не открывал, — предупредил ещё раз меня корм.
— Да понял я. Ладно, дай поговорить с придворным.
