Чустам мне поклонился. Выглядело это несколько… непривычно и довольно изысканно, даже в исполнении солдафона. Этакий полупоклон с раскачиванием. Пожалуй, Боярский, с его подметанием пола шляпой рядом не стоял.
— Говори, — я ещё не до конца вышел из образа — приятно, чёрт возьми, когда перед тобой метут бородами пол.
Не понимаю Петра, пусть бы ходили, и дворец был бы чище….
— Могу просить, чтобы о том разговоре никто не знал?
— Просить можешь. Что, передумал?
Тот исподлобья глянул на меня.
— Пообещай, что не убьёшь.
Похоже, мужика конкретно задела смерть его соратника по ремеслу.
— Не могу. Ты решаешь свою жизнь, не я. Хочешь жить — живи. Могу обещать, что если ты не предашь меня, то и я не предам тебя.
Тогда мне показалась эта фраза не смешной, но выводящей меня ото всех обещаний.
— Я могу остаться?
— Почему, если не секрет?
— Мне некуда идти.
— Спасибо за честность. Конечно, можешь.
Вот такой я великодушный либалзон. Сначала разрешил уйти, потом разрешил остаться, а в мыслях подумал, что надо бы избавиться от сомневающихся. Если и не убрать, то хотя бы выгнать при удобном случае.
Приведение наших маскарадных костюмов в должный вид производилось одновременно. Идеала, конечно, не достигли — мой болтался на мне мешком, но более-менее приличный вид организовали.
Я был в зелёном костюме, и, разумеется, смешной шапочке. У Толикама шапочка была поинтересней, но тоже из области клоунады. А вот наша охрана блистала «чешуёй», в смысле кольчугами — красавцы, даже Ларк казался воином. Клоп в конце выудил из седельных своей лошади перстень и протянул мне:
— Поносить!
— Не знаю Клоп, я не смогу расстаться…, — когда перстень перешёл ко мне в руки ответил я Клопу.
— С пальцем оторву.
— Пятьдесят палок ему, — величественно указал я Чустаму на Клопа.
— Либалзон, — ответил мне Толикам, — ты бы перстень на средний палец одел.
Я как-то решил, что надо на безымянный — «оговорка» по Фрейду наверно. Эх Фрейдочку бы какую… Я даже жениться готов. Не смотря на стороннике мысли, я перенадел перстень как сказали. Хотя как перстень? Печатка.
— А что, это имеет значение?
— Либалзоны и лиграндзоны носят на среднем, а балзоны и грандзоны на указательном. В чём смысл не знаю.
Огрик. Не, ну цирюльник его привёл хотя бы в мальчишечий вид, а то я сомневаться уже стал. Парнишка, ошарашено, трогал свои ставшие неимоверно короткими волосы. Вообще, наш парикмахер, думаю, что он долго не сможет теперь отойти от данной специализации, так как потребностей — море, был мастером своего дела. Я, проходя, пока он приводил в порядок и остальных, заметил у него на пальцах водянистые нарывы — местные ножницы это скажу я вам чуть ли не садовые. И терпит ведь.
Снялись мы со стоянки, попрощавшись с клеймёными лошадьми (благо хоть сёдла были без знака) уже далеко за полдень, и как оказалось весьма вовремя. Уже к переправе нас догнали пара десятков воинов в деревянной броне.
— Горн, могу переговорить с тобой, — отозвал Толикама старший.
Хорошо, что вопрос был адресован не мне, я бы даже говорить не стал, сразу бы вынул клинок.
— Разумеется, — спокойно ответил мой горн останавливая лошадь.
Мы даже останавливаться не стали, лишь слегка снизили темп. Сердце билось в пятках, уверен, что не только у меня, так как ребята, догнавшие нас, выглядели серьёзно. Жизнь, конечно, не пролетела перед глазами, но рука на эфес легла автоматически.
— Спрашивают, — нервно произнёс Толикам, когда нагнал нас минут через десять, не видели ли мы банду разбойников. Нашли рядом стоянку.
— Ты что?
— Сказал, что если бы видели, то обязательно поработили.
— Не слишком ретиво?
— Ты просто знать плохо знаешь.
— Хорошо, что на дороге встретились, а не в лесу, — прокомментировал корм.
Вскоре нас обогнали два десятка воинов. Я даже вздохнуть в это время боялся.
— Уходим! — Только они проехали, крикнул я.
— Куда?! — возразил Чустам. — Эти найдут, если поймут что мы ушли в сторону. Они сейчас возвращаться будут. Едем дальше!
Если честно, то плевал я уже на всю эту переправу вместе с долбанной затеей легализации. В голове стучало одно — бежать! Воины проскакали обратно нам на встречу через полчаса. Наверно узнали, что никто похожий не переправлялся и рванули искать бандитов. Минут через десять показалась и сама переправа….
Толикам, махнув рукой Чустаму, поехал вперёд. Мой самый серьёзный телохранитель за ним. От Ларка ждать самоотверженности и геройства глупо, а сам я, дело прошлое, разве что стирать портки пока ещё не ринулся.
— У меня со вчера застолбились! — Возражал воин у парома, когда мы подъехали.
— Всыпать ему! — крикнул я.
Мне вот очень-очень надо было на тот берег. Вот прямо очень! Вид ребят в деревянных бронежилетах до сих пор маячил перед глазами.
— Что? — переспросил недоумевающее Толикам.
— Я хочу, чтобы ему всыпали палок, — вальяжно подняв палец, указал я на воина, с которым говорил Толикм.
— Либалзон, понимаете, он не житель балзонства вашего отца…
— Мы это…, — вдруг замямлил воин. — Отправим вас на первой же барже, уважаемый Либалзон. Не извольте гневаться.
