Особо, кстати, Толикаму тоже ничего не светило, поскольку на этом берегу встречал десяток воинов, проверявший у всех документы и досматривающий груз. По крайней мере, у переправы стояла телега, на которой купец распечатывал каждый мешок, предоставляя содержимое осмотру десятника.
— Приходится быть осмотрительным, — прокомментировал Лопунт. — Та и норовят груз без налога провезти.
Я прямо вспотел.
— Следующей лодкой идёт груз Либалзона Элидара, — зычно и твёрдо произнёс дедок. — Не задерживайте их надолго, его горн покажет людей и передайте Орику, чтобы обеспечил охрану до Трутового трактира, мы там подождём.
Эх, ребята, никуда вы без меня. Злорадство было грустным, лучше бы уж им было куда.
Наверно, только разговорчивость дедка спасала меня от разоблачения. Он без умолка рассказывал различные истории из своей жизни. Мне же оставалось лишь восторгаться, возмущаться… то есть проявлять хоть какие-то эмоции. Наверно, я бы предпочёл ехать отдельно от него верхом, но старик имел неуёмную харизму и настойчивость, в результате которой я попал в его карету, где мы распечатали бутылочку великолепного, со слов деда, вина. Мне сейчас хоть портвейн — не брало ничего. Да и слава богам, так как играть либалзона приходилось для двоих — старший охраны ни на шаг не отходил от своего господина, а вот он то, как раз не пил.
Оказалось, трактир находится на приличном расстоянии и мы, по плану балзона, должны были переночевать в нём, после чего вместе, весело, провести остаток дороги практически до Пакра.
В трактире я бывал, даже работал, но вот об этом моём эпизоде трудовой деятельности данного мира, я почему-то, предпочёл умолчать. А вот с этого места, я выработал стратегию действия. То есть, пациент должен быть всё время пьян. Всё время! Благо, что балзон любил это дело. Нафигачились мы с ним…, я даже к своим, не сумел сходить. Самое интересное, что мне-то ведь много не надо, мои местный организм, полностью противился, то есть поддавался алкоголю, в смысле не имел опыта и закалки.
Ночь я бы провёл в ауте с тазом, если бы не Толикам, который единственный имел доступ к моему телу, так как я, оказалось, был гостем балзона, то охрана моей тушки, как оказалось, полностью легла на плечи стражей балзонства.
Однако проснулся я с ясной головой и в обнимку с Огариком. Быстро сориентировавшись, я потребовал своего горна, который был ну пусть не доставлен, но предъявлен пред мои очи. Причём охрана у комнаты смотрела на меня как-то омерзительно. Нет, внешне всё хорошо, но прямо веяло от них чем-то.
— Очухался, — прошипел Толикам.
Мы находились в комнате трактира, а слышимость здесь была….
— Да я вроде как не болею.
— Ещё бы, я Огарика вчера в комнату притащил, чтобы от тебя подлечил.
— Кстати, как умудрился? — точно знаю, что вчера к моей тушке никого стража балзона не подпускала.
— Сказал, что ты любишь мальчиков.
— О-о-о, — я осознал взгляды стражи.
— А что значит, любит мальчиков? — встрял Огарик.
— Значит, я тебя люблю, — ответил я пространно ему. — То есть, в смысле…, я потом тебе объясню.
— Что делать будем? — спросил Толикам. — Стража локотства на голову поставлена — ищут, кто убил семерых воинов. Вчера они здесь тоже были, документы на рабов проверяли.
— То есть?
— Вот так. Пока либалзон изволили вино откушивать, Клопа вместе с торбом чуть не забрали.
— Зачем?
— Под шумок розыска башок с него поиметь хотели. Ладно, горн балзона вступился, сказав, что Клоп твой человек, поэтому надо твоего разрешения спрашивать. На это у них смелости не хватило.
— Наши как?
— Ладно, хоть кузнеца вчера не нашлось, а то либалзон Элидар велел заковать всех.
— Ну, видишь как всё хорошо, — у меня всплыл этот нелицеприятный момент в памяти — мы с балзоном, обсудив новости о сбежавших рабах, решили подстраховаться.
— Тебя может в торб вернуть? — Толикам прищурил глаза.
— Чего ты рычишь? Мы в безопасности? Что ещё надо?
— Ты мужикам сходи, объясни.
— И схожу. Давай седлаться и в путь пока этот не проснулся.
— Не получится. Вы вчера договорились вместе ехать. Его стража нас не выпустит. В крайнем случае, его горну дано указание будить хозяина.
— Тогда бутылку самого крепкого и не очень дорогого вина мне.
— Ты вроде не болеешь?
— Вот если балзон болеть перестанет…, тогда, да!
— Как скажете, либалзон, — проскрипел Толикам.
— И это, узнай, где балзон спит, я не помню, — проигнорировал я ёрничество горна.
Так как к правителю местных земель меня не допустили — тот, видите ли, почивать изволят, я успел проверить свою собственность. К сараю, где расположились наши, меня сопровождал Чустам и воин балзона.
— Парней угостить не забудь, — протянул я монету Чустаму и кивнул на балзонского воина.
— Как скажешь либалзон, — ответил мне Чустам, криво улыбнувшись.
У балзонского тоже смотрю, улыбка поползла. Монету я сунул всего в пять башок, как-то не озадачились распределением средств и так-то хозяин рабов был более нищий, чем сами рабы, но пять башок, если перевести на настойку…, это о-го-го.
Рабы глядели на меня с подозрением.
— Успокой парней, — выходя, попросил я Клопа, отведя в сторону.
