Насчёт, «больше не повторится», я сильно сомневался. Вот выйдет сейчас орк из темноты — даже сверкание пяток не успею рассмотреть. Я осознаю, что выхода у них в тот момент не было. Ну, какой идиот, будет ждать обузу в побеге. Я бы тоже на их месте не стал. Да и хорошо, что они меня оставили. Лафоты вон от шаманской гадости помогли избавиться, эти бы примочки на лоб в лучшем случае делали и то, если бы догадались.
— Мы хотели вернуться, — подал голос Ларк, — только, Чустам сказал нельзя.
Если бы хотели — вернулись бы. Я погасил в душе костёр злобы. Один это конечно хорошо, но много ли я знаю об этом мире? Наступал на грабли «одинокого бега» уже не раз. Так что компания нужна. Другой вопрос, бросить ли Чустама? Тип он мутный и не понятный, но, судя по тому, как он сумел наладить быт — нужный. Да и сам процесс расставания, как-то не особо радовал. Вернее не процесс, а реакция корма.
— Ладно, — я вытащил из-под веток сумки и топор, — пойдёмте обратно.
— О, где взял? — забрал у меня сумки Клоп.
— Да тут проезжие подарили.
— Стибрил?
— Говорю же, подарили.
— Эт, ты Ларку рассказывай.
Обратно перебирались по той же схеме. Я и Клоп вплавь, а Ларк словно ёжик из мультфильма — кверху брюхом, сжимая узелок.
Ночное купание в третий раз смыло сон прохладной водой. На обратном пути луна спряталась за очередное облако, и мы с Ларком шли «по приборам», то есть за Клопом. Уж не знаю, как он умудрялся что-то видеть, но шёл уверенно, в отличие от спотыкающегося сзади Ларка. Похоже, кроме криворукости, у него ещё и «куриная слепота».
На наше возвращение Чустам не отреагировал, пока Клоп не отыскал в сумке мешочек с солью. Тут же корм достал из каких-то лопухов ещё две рыбины и собрался чистить их мечом.
— Там в сумке ножик есть, — подсказал я ему.
— Ты где так приснарядился? И топор гляжу, и нож, и соль?
— Спёр, — ответил вместо меня Клоп.
— А что деревня рядом?
— Нет. На ночлег две телеги вставали, — пояснил я.
— На ночлег говоришь…. Значит, селений близко нет…. Так бы наверняка, где поближе к людям встали.
Вот вроде одна и та же информация, а я даже не задумался, а он выводы сделал. Я промолчал.
— А дорога далеко?
— С четверть ночи. Может чуть меньше.
— Много народу ездит?
— Я только двоих видел, в смысле вот этот обоз, и ещё кого-то на телеге. Но, колея прикатана.
— Разбойничать надумал? — спросил Толикам.
— Нет. Какие с нас разбойники. Разве что у крестьян краюху хлеба забрать сможем. По-тихому взять что. А лучше лошадь бы увести…
— Тогда уж пять, — поддержал Клоп.
— Пять не сможем. Пять, значит и людей там будет куча. Могут и нашими жизнями за такое расчёт взять. А вот одну надо, если удастся какого мелкого купца встретить, а то Хромой уж больно медленно ходит.
— Всё-таки думаешь уходить? — спокойно спросил я.
— Да пока ничего не думаю. Но вот вдруг нас искать кто начнёт? Мы убежим, а они потом снова на меня рычать будут, мол, тебя оставили. Хотя спины первыми покажут.
Рыбу поджарили быстро. Разделили на всех поровну.
— Сейчас бы хлеба…, — мечтательно произнёс Клоп, — да из печи… М-м-м.
— А мне больше каша нравилась, — ответил ему Ларк.
— Ты просто хлеба нормального не пробовал.
Я тоже самое подумал о Клопе. Местный хлеб мне не очень нравился. Нет, он вкусный и наверно более полезный, так как и мука грубого помола, и экология опять же…, но… он другой. Хотя сейчас я был согласен с Клопом — краюшку бы, пусть и местного. Кроме этого подумалось о Ларке. Всю жизнь, всю… рабом. Ведь он вообще ничего кроме каши да хрумзов не видел. Вина не пил, мёда не ел, за девками не бегал…. Прям, хотелось взять его в охапку и в кабак, во все тяжкие. Жизнь, так сказать, показать с самой «худшей» стороны. Последняя мысль пришла, похоже, не только ко мне, так как после минутного общего молчания, корм спросил:
— Ты ведь Ларк, даже в городе ни разу не был?
Тот помотал головой, после чего задал вопрос:
— А, правда, там дома друг на друге стоят? Жирный как-то рассказывал. Только я не понял, шутит он или нет.
— Правда, — грустно ответил Чустам.
— И что прямо по три дома?!
— Бывает и больше.
— А как тогда на верхние залазят? Лестницу наверно длинную надо?
— Нет, там внутри лестницы построены.
Через некоторое время, видимо нарисовав картинку в голове, Ларк уточнил:
— Так ведь в дыру, куда лестницу ставят упасть можно, да и каждый раз лезть неудобно.
— Там Ларк, как ступени в яму, только из дерева и огорожены.
Тепло костра разморило на сон, да и в глазах уже, словно песка насыпано:
— Я вздремну у вас в шалаше?
— Конечно, — кивнул Клоп, — можешь не спрашивать.
Засыпал я с меркантильной и не очень красивой мыслью: «Вот проснусь, а они уйдут, и все вещи мои утащат». Отогнав глупости, я провалился в царство морфея.
Утром меня разбудила какая-то пичуга. Я потихоньку стал выбираться из стиснувших меня с боков тел Клопа и Ларка. На полянке, оказавшейся при солнечном свете довольно живописной, сидел Чустам:
— Тебе чего не спится? — шёпотом спросил он.
— Не знаю. Выспался.
