— Тогда вот хворост, увидишь, что огонь совсем затухать будет — кинешь одну, маленькую. Только вон веник из зелени сразу начинай махать сверху — дым разгоняй. Днём ветерок поднимется, не заметно будет, а сейчас нас издалека видно. Если палка вся не загорится, а угли продолжат затухать, снова ветками маши.
— Хорошо, — я заглянул в колодец костровища, там плясали мелкие огоньки на головёшках. — Только схожу, умоюсь.
— Пить захочешь, сходишь. Попусту на берегу не показывайся. Пойдём, место покажу.
— А чего шёпотом?
— Остальные спят. Да и утром в тишине голос далеко слышно.
Река оказалась буквально в минуте ходьбы, только в другую сторону. Вышли мы на излучину, по которой видно было, что мы действительно на острове. Но на сам берег показываться не стали.
— Вот тут, по следам спустишься и в камыши попадёшь. Только перед тем как идти, внимательно берега напротив осмотри — вдруг, кто есть.
Я кивнул. Оказывается не у одного меня паранойя. Когда вернулись назад, Чустам продемонстрировал процесс подкладки дров. Сразу действительно появлялся маленький дымок, но через две — три минуты огонь начинал медленно поглощать хворост и дыма, почти не было видно.
— Кто проснётся — усадишь вместо себя. Сам выспись. Вечером сходим — покажешь, где дорога.
Я снова кивнул. Вот что за странные мы создания. В рабстве, только скажи, что можно спать, тут же глаза закрыл и сон видишь. Сейчас, казалось бы, спи…, ан, нет — как будто кто спички в глаза вставил.
Через час проснулся Толикам.
— Доброе утро, — поприветствовал я его.
Он махнул мне рукой в знак того, что слышал и исчез в кустах. Минуты через две вернулся, завязывая пояс.
— О-о-о, — он передёрнулся, и подошёл к «печке».
Нагнулся над ней, улавливая телом тепло. Я тоже, когда проснулся, замёрз. Но после ночей под открытым небом, особо не рассматривал это как неудобство.
— Давно не спишь?
— Не очень.
— Чустам опять до утра сидел?
Я кивнул.
— Что думаешь?
— Насчёт чего?
— Да насчёт всего. И насчёт уходить, и насчёт воровать?
— Эк у тебя мысли какие глобальные с утра. Не знаю. Место бы какое найти, где спокойно. Ну а воровать…. Так купить мы ничего не можем, а так нам никто ничего не даст. Тут ведь не ради наживы, а ради выживания.
— Знаешь, когда я молодой был, не далеко от нашей деревни вот такая же шайка беглых поселилась. Сначала тоже вещи исчезать по дворам стали. Потом обнаглели и на дороге наших останавливать стали. Ну, мужики собрались и выловили их. Так у них там в яме, столько всего было, что не в каждом хозяйстве наберётся.
— Предлагаешь, так как сейчас жить?
— Нет, конечно. И есть что-то надо — рыба сейчас уже поднадоела, а что будет через луну? Да и к зиме приодеться не мешало. Просто я тогда, помню, сам камни в них кидал….
— Вы их камнями забили?
— Зачем? Нет. Так, кости помяли, да в загон сдали.
— Ну, вот, а сейчас нас сдадут, — раздался из шалаша шёпот Клопа.
— Да чтоб у тебя маги язык на зелья забрали, — поддержал ворчание Чустам.
— А что из языка зелья делают? — заинтересовался я.
— Из обычного — нет, а из его — сделают. Яда больно много. Не спится же вам, — ответил корм.
День прошёл тускло. В том смысле, что все были вялыми и, не смотря на прекрасную погоду, настроение было так себе, но к вечеру….
— А если вдруг лошадь уведём, то, как мы её сюда переправим? — Ларк был несколько взбудоражен.
— Они в отличие от тебя плавать могут, — осведомил раба Клоп.
— Вы сначала уведите её, — осадил их Толикам.
— Или найдите, — поддержал Чустам. — Ларк, ты останешься здесь.
Криворукий кивнул.
— Может, пойдём? — спросил Клоп.
Я в принципе понимал его нетерпение. После целого дня ничего неделанья, появилась какая-то задача. Да, противозаконная, как и само наше существование, особенно моё — в этом мире. Да, опасная. Но, цель!
— Светло ещё.
— Я в прошлый раз в темноте приплутал, — я протирал травой кинжал.
— Потом сухой оботри, — кивнул на нож Чустам. — Раз так, то пойдёмте пока светло. Посидим, понаблюдаем.
В общем, ожидание настроило нас на боевой лад. Наверно каждый из нас, чувствовал себя этаким крутым разбойником, ну кроме меня, я — одноногим пиратом. Ну а чего? По кораблю бегать не надо. Наш сверхсуперсекретный отряд вышел на тропу войны. Водную преграду преодолели бодро, а вот через час после этого, пират, как-то засомневался. Не ну они то чуть чего убегут, как обычно. В душе появилась тревога. А зря. На дороге, сколько бы мы ни ходили, и не лазили, когда стемнело на деревья, было пусто. После полуночи было принято решение идти обратно. Переплыть через реку, было принято в целях конспирации в другом месте.
Когда судорожно одевались на берегу нашего «пиратского» острова, Клоп вдруг спросил:
— Чустам, а откуда у тебя печать?
— Орки поставили, — надев штаны, корм задал ответный вопрос. — А чего спрашиваешь?
Клоп глянул на меня, но не выдал:
— Да так. Я думал, что орки не ставят их.
Корм сел на берег. Мы уже накинули наши рубища, а он всё сидел и смотрел на рябь реки.
