Тут из подземелья выскочил малец, и прямиком рванул к мужику. Добежав, он обхватил его за шею. Мужик шикнул слегка на него и посадил себе на колено. Что-то спросил. Вот вроде в трёх шагах, а я разобрать не смог. Парень помотал головой.
— Ну, всё, — поглядел на меня мужик, — погостили и хватит.
— Нам бы поговорить с вами.
— Ну, так говори.
К нам подошёл Толикам и поздоровался кивком. Мужик не отреагировал.
— Тут, видите ли, так получилось….
— Ты парень, не кружи вокруг, я не девица на выданье, вдруг да пойму, ну а не пойму… так, так не пойму или этак.
Может, мне и показалось, но в глазах мужика промелькнул смех, что ещё больше обескуражило.
— Да мы как бы соседи, ну и испугались вот…
— Неужто мой внук такой страшный?
— Беглые мы, — я, наконец, решился.
Ну, а что? То, что рабы и так видит. Что я действительно хожу вокруг да около? Да — да, нет — там и думать будем.
— Ну и испугались, что внук ваш в село побежит. Вот и взяли его к себе на ночь. Пока вы не придёте.
— Что ты всё вы, да вы? Меня что много? Ну а если б я не пришёл?
Я пожал плечами:
— Всё равно бы пришл… пришёл.
— Так сейчас-то, чего хочешь?
— Ну, мы подумали, и решили, что он тоже прячется, поэтому, как бы выдавать нас тебе не с руки. Вот и хотим узнать ответ на наш вопрос.
— Так ты же не задал вопрос.
Старик стебался. Голову даю на отсечение. И ведь не боится, что нас много. А может он не один? Я осмотрел округу. Под бородой старика уже откровенно прошла улыбка.
— Вы расскажете о нас? Я имею в виду в деревне?
— Опять вы. А ты, поверишь мне? Ну, если, по-твоему, то нам?
— Не знаю, там и думать буду.
— Ну, так и думай.
Разговор с дедом заходил в тупик.
— Хорошо, — меня начал выводить разговор. — Идите.
Может и излишне резко, но и манера разговора его мне не нравилась.
— А что ж делать будешь?
— Думать. Ты же дал совет?
— Резок значит, — дед провёл рукой по бороде. — Ну ладно, пойдём.
Дед взял пацана за руку и встал, сделав пару шагов, остановился:
— Мальчонку моего не трогайте. Не стоит, — было в интонации, с которой произнесена фраза, что-то серьёзное, угрожающее.
— Дед, а это бандиты? — когда они отошли чуть дальше спросил парень.
— Нет, внучек, судьбой битые просто, вот и оширшевели. Может и станут когда….
Вот сто процентов, специально громко ответил. Мы так и стояли, пока они не скрылись за верхушкой холма.
— А где Чустам? — спросил Толикам.
— Да мне тоже интересно. Клоп, ты бы взял Звезданутого, да вдоль реки сгонял? Чтобы с этими не пересекаться.
Два раза повторять не надо было. Клоп даже седло одевать не стал.
— И что? — Чустама Клоп успел предупредить и теперь тот расспрашивал нас. — Деда испугались?
— Да тут не в том дело…., — начал, было, я.
— Серьёзный он, — перебил меня Толикам. — Не селянин. Не знаю. Правильно всё Хромой сделал.
— Старика испугались? — повторил корм.
— Да причём тут испугались. А что с ними делать. Убивать ребёнка? У меня, например, рука не поднялась бы.
— Ага, — ухмыльнулся Клоп, — если бы конечно он нам руки-то бы не поотрывал.
— Ты что думаешь, — Чустам проигнорировал слова Клопа, зато зацепился за Толикама, — у меня поднялась бы?
Наверно Толикаму нужно было ответить, но он промолчал, подразумевая, что и Чустам бы не смог.
Считаешь если я тогда орчёнка…? То есть вы такие хорошие, — Чустам встал, — а я тут детоубийца?
— Остынь, — заступился я за Толикама. — Ничего он такого не имел.
— Да?! — Чустам сделал шаг к Толикаму.
Я сидел рядом, поэтому встал на дороге:
— Чустам, не заводись.
Тот хотел отодвинуть меня, но я перехватил руку. Тут же левая корма схватила меня за ворот. Чустам посмотрел мне некоторое время в глаза с отвращением или омерзением… и, оттолкнув, отпустил. Он, отойдя обратно — сел. Но теперь уже успокоиться не мог я. И это не нервное. Меня прямо захлёстывала ненависть. Это я потом всё проанализировал, а в этот момент прямо вот злоба…. Ладонь сжимала рукоять кинжала всё сильнее.
— В смысле ты самый здоровый? Или право, какое, возымел?
Чустам поднял на меня взгляд.
— Ты…., — договорить корм не успел.
Поймать меня смог Клоп. В себя я пришёл только минут через пять, хотя точно не знаю…., не помню….
— Ноги держите. А-а-а. Тварь, пинает же!
— Вы что делаете?! — меня втроём пеленали, то есть связывали.
— Ничё, ничё, — шептал Клоп, навалившись на меня всем телом. — Потом спасибо ещё скажешь.
Спасибо я говорить не стал, а вот интересного мои пленители о себе узнали много. Но все меня игнорировали, что бесило ещё больше. В какой-то момент я понял бессмысленность происходящего и уснул.
— А зачем вы его связали? — разбудил меня мальчишечий голос.
Лежал я, судя по «мягкости», на земле, то есть не в подземелье — там пол каменный.
— Да так, в разбойников играли, — ответил Толикам. — А ты что здесь делаешь?
— Дед сказал, что я могу, когда захочу, приходить к вам.
— Понятно. Зовут то как?
— Огарик.
— Как?
— Огорлон, но дед завёт Огарик.
Сквозь веки било утреннее солнце.
— Огарик пни этого дядю за меня, — произнёс я, не открывая глаз.
— Отошёл? Сейчас развяжу.
Вскоре я разминал покалывающие от онемения кисти. Малец смотрел на меня с любопытством.
