82. На следующий день лейтенанты (байли), которых я направил в округ Мальорки, Эн Хакес и Эн Беренгер Дюрфорт, вернулись, ибо они не осмеливались дольше оставаться там из страха перед сарацинами. Когда люди увидели, что они прибыли, они сказали друг другу: "План, о котором мы сейчас договорились, несомненно лучше чем тот, что был прежде." Тогда я установил три поста; первый для механизмов и направлений атаки; другой напротив ворот Барболек[195] вблизи замка, порученный ордену Храма; третий против ворот Портупи. Каждая охрана или пост должна была состоять из сотни всадников, облаченных в броню. Это было в день между Рождеством и Новым Годом, и погода была столь холодна, что, когда люди вышли из лагеря и удалились на лигу или две, из-за холода они немедленно возвратились к своим палаткам и баракам и принуждены были выслать разведчиков для наблюдения за подступами к лагерю. И в одну из ночей случилось так, что я отправил людей, чтобы выяснить, на своих ли постах стражи, которых я поставил; мне сообщили, что их не было. В результате чего я вышел из себя, отругал их за их гибельный проступок и расставил новых стражей, выбранных из спутников баронов и из моего собственного двора. Так продолжалось в течение пяти последующих дней, в которые я не спал ни днем, ни ночью; когда в подкопах и на подступах, ведущих к городу, в чем-либо возникала потребность, они посылали за этим ко мне, а также за советом по поводу того, что должно быть сделано, ибо никто не делал ничего, даже самого пустяка, не посоветовавшись с мной.[196] Кроме того, от торговцев в лагере, с условием возместить их, когда город будет взят, я получил шестьдесят тысяч "ливров", чтобы на них поставить вещи, необходимые для армии и для меня; поскольку я полагал, что захват города уже близок. Поэтому я бодрствовал в течение трех дней и трех ночей; ибо, когда я думал, что мог бы поспать, прибывали сообщения от тех, кто нуждался в указаниях, и даже когда я хотел спать, я не мог, но продолжал бодрствовать и, когда кто-либо приближался к палатке, я слышал его приближение.
83. Наступила ночь перед последним днем года, и всему лагерю было приказано на рассвете прослушать мессу, принять Причастие и вооружиться для сражения. И в первый час той ночи Лоп Хеменис да Лусия пришел к моей постели, вызвал меня и сказал: "Мой господин, я прибыл из подкопов; я приказал двум из моих владетелей войти в город, и они вошли в него; они увидели множество мертвецов, лежащих на улицах, и обнаружили, что на страже между пятой и шестой башнями нет ни одного сарацина. Я предлагаю вам приказать лагерю вооружиться, поскольку, по моему мнению, город легко взять; нет никого, чтобы защитить его; тысяча и больше наших людей могут вступить прежде, чем какой-либо сарацин узнает об этом". Я сказал: "Ах, мой старый друг,[197] как можете вы давать мне такой совет, как войти в город ночью, к тому же темной ночью! Даже при свете дня вооруженные люди часто не стыдятся поступать дурно; неужели вы хотите отправить их туда ночью, когда люди не смогут узнать друг друга? Ибо, если солдаты войдут в город и будут из него изгнаны, после того мы никогда не возьмем Мальорку". Дон Лоп увидел, что я говорю истину, и признал это.
