Хроника полностью

84. На рассвете людям был отдан приказ прослушать мессу и принять Причастие. Сам совершив то же самое, я велел всем вооружиться и каждому взять оружие, каковое он должен был иметь с собой. И все мы вышли к городу, в пространство между нами и врагом. К тому времени рассвело; я пошел к пехоте, расположившейся перед рыцарями, и сказали им: " Хо, мои мужи, сражайтесь во имя нашей Божьей Матери!" Но даже тогда никто не пошевелился, также как и рыцари, которые слышали все, как и пехота. Когда я увидел, что люди не двигаются, большое беспокойство охватило меня, ибо они не повиновались моему приказу. Я обратился к Божьей Матери и сказал: "Ло, Мать нашего Господа Бога, я прибыл сюда, чтобы прославить здесь Жертву твоего Сына; попроси его, чтобы мы не покрыли себя позором, я и те, кто служит мне во имя твое и твоего дорогого Сына". Вновь я обратился к ним, сказав: "Мои мужи, поднимайтесь во имя Бога; почему вы медлите?" Я произнес это трижды, и после того мои люди медленно двинулись вперед. Когда все пришли в движение, рыцари и тяжеловооруженные всадники приблизились к бреши в стене, а затем вся армия в один голос стала восклицать: "Святая Мария! Святая Мария!" Эти слова не прекращали звучать, и однажды произнесенные, они продолжали повторяться; они произносили слова все громче, и поднялся крик, и они взывали к ней раз тридцать и более. Когда в брешь вступили всадники, крик прекратился, и ко времени, когда проход был расчищен для всадников, в городе было уже пять сотен пехоты.[198] Король и все силы сарацин столь яростно атаковали пехоту, которая вошла в город, что, когда внутрь прорвались тяжеловооруженные всадники, все были убиты. И как рассказывали нам потом сарацины, они увидели, что первым врывается рыцарь верхом и в белых доспехах. Я верю в то, что, должно быть, это был Святой Георгий, поскольку я знаю из истории, что его часто видели во многих других сражениях христиан и сарацин. Из рыцарей, кто первый вступил внутрь, был Хоан Мартинес Деслаба, из моего двора; после него Эн Беренгер де Гурп; а после него рыцарь, бывший с Сиром Гильомом, прозвище которого было Сойро,[199] данное ему в шутку. После этих трех, вошел Дон Ферран Перис де Пина, но кто вошел после него, я не помню. Каждый вошел, когда и где мог, и, кроме них, в войске было сто или больше мужей, кто способен был войти среди первых, и, несомненно, сделал бы это.

85. Тем временем приблизился король Мальорки, ехавший на белом коне. Его имя было Шейх Абохейе;[200] и он взывал к своим людям "Roddo", Roddo означает "стойте".[201] [В бреши] находилось двадцать или тридцать христианских пеших воинов со щитами, и между ними несколько тяжеловооруженных всадников. По другую сторону были сарацины с их круглыми щитами и мечами, выставленными в линию, но ни один не смел приблизиться. Когда внутри оказались рыцари на их бронированных лошадях, они сразу атаковали сарацин; но этих последних было столь великое множество, что их копья остановили лошадей, и они приходили в ярость, поскольку не могли пройти сквозь густые ряды врага. Так что им пришлось вернуться. И немного отступив, большая часть всадников сумела войти в брешь, сорок или пятьдесят из них; однако всадники и пешие воины с их щитами настолько смешались и были так близко к сарацинам, что могли поразить друг друга своими мечами, и никто не смел извлечь свое оружие из опасения, что его руку ранит меч с другой стороны. Однако, потом появилось от сорока до пятидесяти рыцарей на своих лошадях, целиком одетых в броню, и они двинулись против сарацин и закричали в один голос: "Помоги нам, Святая Мария, Мать нашего Господа!" И я закричал: "Позор, рыцари!"[202] И тогда они атаковали сарацин и оттеснили их назад.

86. Когда сарацины увидели, что город побежден, полные тридцать тысяч их, мужчин и женщин, вышли через двое ворот, ворота Бербелет[203] и ворота Портупи, и направились к холмам. И столь велико было количество добра и добычи, найденное в городе рыцарями и пешими воинами, что они не обратили внимание на тех, кто ушел. Последним сарацином, оставившим брешь, был сам король Мальорки. Что касается других сарацин, когда они увидели, что рыцари на их бронированных лошадях внутри бреши, они укрылись в зданиях города, каждый, как только мог: они укрылись не настолько хорошо, чтобы двадцать тысяч из них не были убиты при взятии города. Когда мы добрались к воротам Альмудаина,[204] мы нашли три сотни мертвыми, перед которыми другие закрыли ворота при их попытке войти; наши христиане подошли и убили их всех. Когда наши люди оказались там, было оказано некоторое сопротивление, но сарацин, знавший наш романский язык, сказал, что они сдадут Альмудаину, если мы предоставим людей, чтобы защитить их от смерти.