Хроника полностью

Когда однажды в той же обители братьев-миноритов, в том самом городе, мы как-то вечером прочитали вместе с генеральным министром комплеторий, он вышел в монастырский двор помолиться. А постели, предназначенные гостям для сна, были определены в одном помещении с генеральным министром. И приезжие братья боялись лечь спать прежде, чем ляжет генеральный министр. Видя их смятение, так как они ворчали оттого, что хотели спать и не могли (ведь в помещении, где находились постели, сиял свет от свечи), я отправился к генеральному министру, поскольку он был мне очень близким другом, ибо был из моих краев и ближайший сосед; я нашел его молящимся во дворе и сказал ему: «Отче, приезжие, измученные дорожными тяготами, хотят спать, но боятся /f. 333d/ ложиться раньше вас». Тогда он сказал мне: «Иди и скажи от моего имени, чтобы они отправлялись спать с Божиим благословением». И так и случилось. Мне, однако, показалось, что генеральный министр ожидает, чтобы я указал ему его постель. И когда он, помолившись, вернулся, я сказал ему: «Отче, вы должны лечь в эту постель, приготовленную для вас». И он сказал мне: «Сыне, в этой постели, которую ты мне указал, мог бы спать папа; но ни за что брат Иоанн Пармский в нее не ляжет». И растянулся на постели, которую надеялся занять я и которая была пуста. И я сказал ему: «Отче, да простит вас Бог, ибо вы отняли у меня постель, в которой я надеялся спать, поскольку она была предназначена мне». И он сказал мне: «Сыне, спи в этой папской постели». И когда я отказался от этого по его примеру, он сказал мне: «Я очень хочу, чтобы ты лег в нее, и приказываю это». Так мне и пришлось выполнить то, что он приказал.

Назавтра пришел гвардиан Бокера, который жил на другом берегу Роны в Бокере, известнейшем замке, с просьбой к генеральному министру, чтобы он, когда выедет из Тараскона, вместе со всем своим окружением посетил его сыновей, которые жили в Бокере. Так и было сделано. И когда мы там находились, прибыли еще два брата из Англии, а именно брат Стефан, лектор, который отроком вступил в орден блаженного Франциска и был прекрасным человеком и спиритуалом, и образованным, и замечательным советчиком, ежедневно готовым проповедовать клиру; он имел прекрасные книги, а именно брата Адама из Марча, чье толкование на Книгу Бытия я от него слышал[1208]. Брат Иоанн Пармский, генеральный министр, когда был в Англии[1209], обещал ему, что пошлет его в Рим читать лекции /f. 334a/ ради его утешения. Его товарищем был другой англичанин, брат Иоселин, прекрасный, образованный человек и спиритуал.

Примерно в то же время прибыли два других брата с просьбой к генеральному министру, чтобы он дал генуэзскому монастырю хорошего лектора. Братья же, которые прибыли из Генуи, были брат Генрих да Боббио, кантор генуэзского монастыря и дядя по матери брата Гульельма, впоследствии лектора и министра, и кто-то еще, чье имя не всплывает в памяти. Они настоятельно просили генерального министра, чтобы ради любви к Богу он прислушался к братьям из генуэзского монастыря, а также к брату Намтельму, их настоятелю. Тогда генеральный министр, который умел в короткое время решать много дел (ведь он был «человеком рассудительным» (Сир 32, 20)[1210] и всегда имел наготове обдуманный совет), сказал брату Стефану: «Вот письмо, в котором братья из генуэзского монастыря просят меня, чтобы я направил к ним хорошего лектора. Поэтому, если вам угодно отправиться туда для исполнения этих обязанностей, для меня было бы очень хорошо; а я, когда прибуду туда, пошлю вас в Рим». Брат Стефан ответил ему: «Отче, с радостью и охотно готов подчиниться вам». Генеральный министр сказал ему: «Будь благословен, сын мой, ибо ты хорошо ответил. Итак, отправляйся с этими братьями, ты и твой товарищ, а я напишу настоятелю и братии, чтобы они тебя хорошо приняли». И так и случилось.