Хроника полностью

Они потому хотели получить разрешение на возведение их в священнический сан, что город Пиза, где они жили, как вы знаете, в течение тридцати лет оставался без церковных служб, потому что пизанцы захватили в море кардиналов и других прелатов[1285], а также потому, что они силой удерживают в горах десять замков епископа Луккского, и, в-третьих, потому, что против воли Церкви они вторглись в провинцию Гарфаньяна (Гарфаньяна – это узкая полоска земли в горах между Луккой и Ломбардией. – Прим. Салимбене). Поэтому, пока они были в Пизе, они не заботились о возведении в священнический сан; и то, что они захотели стать священниками, я не считаю никаким грехом, поскольку таким образом они смогли бы служить живым и мертвым и быть более полезными братьям, к которым направляются; и все время своей жизни эти юноши употребили бы на добрые дела и так познали бы обращенную на них благодать. И видит Бог, что я стыжусь возвратиться к ним, не достигнув своими просьбами никакого успеха». Я коротко ответил ему, сказав: «Ваши слова мне нравятся больше, чем ответ генерального министра, однако "терпение ... должно иметь совершенное действие" (Иак 1, 4)».

В тот самый вечер генеральный министр велел позвать меня и моего товарища и сказал нам: «Дети мои, я предполагаю вскоре уехать от вас, так как хочу отправиться в Испанию, и потому выберите себе обитель, какую только хотите во всем ордене, кроме парижского монастыря, и я пошлю вас туда; даю вам всю ночь для размышления, раздумий и выбора, а завтра вы дадите мне ответ». Назавтра он сказал нам: «Что вы надумали и что выбрали?» Я ответил ему: «Ничто из этой темы – выбор места – да не будет нам огорчением[1286]. /f. 340b/ Но мы полагаемся на вашу волю, чтобы вы послали нас в тот монастырь, в какой хотите, а мы повинуемся вам». Для него это был хороший пример, и он сказал нам: «Тогда отправляйтесь в монастырь Генуи и оставайтесь там с братом Стефаном Англичанином, которого я туда посылаю. Кроме того, я напишу министру[1287] и братьям, чтобы они приняли вас, как меня самого, и чтобы они возвели тебя, брат Салимбене, в священнический сан, а твоего товарища, брата Иоаннина, в сан диакона. И когда я прибуду туда, то, если найду вас утешенными, возрадуюсь. Если же нет, то сам утешу вас». И все это было исполнено.

Далее в тот день сказал генеральный министр брату Уго, своему другу: «Что скажете, брат Уго? Не отправиться ли нам в Испанию и исполнить желание Апостола?»[1288] Брат Уго ответил ему: «Вы поезжайте, отче, а я хочу умереть в земле моих праотцев». И тотчас мы отвели его[1289] на корабль, который был приготовлен на Роне. Был день святого Михаила [29 сентября], после девяти часов[1290]. И, попрощавшись, он покинул нас, чтобы в тот же день отправиться в борго Сен-Жиль. Мы же морем отправились в Марсель и нашли там брата Стефана Англичанина. И он попросил меня сказать гвардиану, что он охотно бы выступил с проповедью в праздник блаженного Франциска [4 октября] перед клиром и братьями. А гвардиан ответил, что он охотно послушал бы его, но боится обидеть епископа[1291], который должен приехать на праздник. И когда закончился праздник блаженного Франциска, мы вышли в море и прибыли в Йер, в обитель брата Уго. А брат Стефан, поскольку он не переносил морских путешествий, отправился посуху с товарищем[1292], держа путь в генуэзский монастырь.