Хроника полностью

В генуэзском монастыре, когда я прибыл туда, также находился брат Фаддей из Рима, который ранее был каноником церкви святого Петра в Риме. Он был «престарелый и насыщенный [жизнью]» (Быт 25, 8), братья считали его святым. То же можно было сказать и о брате Марции из Милана, который был ранее министром. То же – о брате Ансельме Рабуине из города Асти. Он в прошлом был министром провинции Терра ди Лаворо и провинции Тревизская марка и долго пребывал в неаполитанском монастыре одновременно с братом Иоанном Пармским[1309]; и на лионском капитуле[1310] он добивался, чтобы брат Иоанн Пармский был поставлен генеральным министром, уговаривая братьев, и Бог исполнил его желание. Также брат Бертолин, кустод генуэзского монастыря, который впоследствии стал министром; и брат /f. 341c/ Пентекост, святой человек; и брат Матфей из Кремоны, скромный и святой человек. Все они вели себя с нами учтиво, обходительно и любезно. Гвардиан[1311] же дал мне две новые рясы, одну нижнюю и одну верхнюю. Так же он поступил и по отношению к моему товарищу. А министр, брат Намтельм, который ранее был лектором и был из Милана, святой человек и преданный Богу, сказал, что сделает для меня все, какого бы утешения и какой бы милости я ни захотел получить, и назначил мне товарищем брата Гульельма из Пьемонта, достойного человека, образованного и доброго, чтобы тот научил меня служить мессу и исполнять песнопения. Все они ушли из этого мира к Отцу нашему. «Которых имена – в книге жизни» (Флп 4, 3), поскольку они закончили свою жизнь достойно и похвально. Я никогда не видел человека, который бы так походил на брата Виталиса, министра Болоньи, как брат Намтельм, генуэзский министр, и внешне, и внутренне, нравом и вообще всем. Он был в большой милости у брата Иоанна Пармского.

В 1248 году был в городе Генуе некий епископ с Корсики, который был «черным» монахом[1312] из ордена святого Бенедикта, и отец его был из Пьяченцы, а мать – из Пармы, из семьи ди Скарпи. Король Энцо или его отец Фридрих, бывший император, из вражды к Церкви велели изгнать его с Корсики, которая находится вблизи Сардинии; он проживал в Генуе и занимался перепиской текстов, чтобы заработать себе на пропитание; и ежедневно он ходил к мессе братьев-миноритов, а затем слушал брата Стефана Англичанина, преподававшего в школах. Кстати, император Фридрих дал Энцо, или Генриху, своему незаконнорожденному сыну, в жены какую-то /f. 341d/ женщину с Сардинии, которая звалась Домичелла.

Итак, вышеупомянутый епископ сделал меня священником в церкви святого Гонората[1313], которая находится в обители братьев-миноритов в Генуе, но в то время не была монастырской, более того, ее захватил некий священник, не имевший отношения к обители, и он не имел паствы; и когда братья возвращались от утрени, чтобы отдохнуть в кельях, этот доброхот не давал им отдыхать своими колоколами, и так он поступал каждую ночь. Тогда измученные братья из генуэзского монастыря обратились с просьбой к папе Александру IV, чтобы он отдал эту церковь им. А папа Александр канонизировал святую Клару[1314], и в час, когда папа служил первую мессу по святой Кларе, священник, сотворив молитву, подошел к нему и сказал: «Ради любви к святой Кларе прошу вас, отче, не отбирать у меня церковь святого Гонората». Папа же, завершив службу, сказал на своем родном наречии: «Ради любви к святой Кларе хочу, чтобы церковью владели братья-минориты». И восклицал это много раз, так что казался впавшим в безумие, многократно повторяя эти слова. Священник же, услышав такое, застонал и отвернулся от него, поступив, как учит сын Сирахов, 8, 1: «Не ссорься с человеком сильным, чтобы когда-нибудь не впасть в его руки».