Хроника полностью

Также в то время, когда я жил в Генуе[1315], был там некий архиепископ[1316], тщедушный и очень старый, и жадный, и о нем даже шла дурная молва, что он, по-видимому, не был истинным католиком в полном смысле слова[1317]. Как-то он собрал в своем дворце монахов и клириков, как бы желая устроить некий синод: на самом деле он желал послушать брата Стефана Англичанина из ордена миноритов, потому что слышал, что тот был выдающимся проповедником и известным клириком. Я тоже там был и то, о чем /f. 342a/ рассказываю, лично слышал. Сначала он сам произнес проповедь. После этого он никому не позволил говорить, кроме брата Стефана, чью проповедь он всячески хвалил. Он хвалил брата Стефана за знание и за святую, честную и достойную жизнь, сказав, что, подлинный клирик, он много сделал для славы Генуи, прибыв из Англии в Италию, и что если бы сам он был молодым, охотно бы учился у него в школе, когда бы мог. После этого он похвалил епископа Корсики, сказав, что это человек, преданный вере, святой и честный, и как хорошо он умеет читать, писать, разъяснять, петь, и как преисполнен он всяческих достоинств; беда лишь в том, что он чересчур беден, потому что император изгнал его из его епископства. И он попросил, чтобы все приняли его и благодетельствовали ему. И были такие, которые говорили, что архиепископ тем самым порицает самого себя, так как это он должен был благодетельствовать нуждающемуся епископу и держать его при себе в своей курии. И он имел бы за это заслуженный почет. Но сказал Сенека: «Старческая жадность подобна чудовищу. Что может быть глупее, чем копить деньги на дорогу, когда путь близится к концу?»[1318]. Подобным же образом сказал Марциал Цек:

Следовательно, богатый архиепископ должен был держать при себе бедного епископа и сказать вместе с Иаковом, Быт 32, 26: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня». Но его жадность и духовное убожество не позволили. Я слышал, что после моего отбытия из Генуи он был убит[1320]. Верно говорит Мудрец, Притч 28, 27: «Дающий нищему не обеднеет». И то же, Притч 11, 4: «Не поможет богатство в день гнева, /f. 342b/ правда же спасет от смерти».

Епископ Феррары[1321] был схож с ним скаредностью и духовным убожеством; когда в Феррару прибыл из заморских краев патриарх Иерусалимский[1322], собиравшийся по своим делам в римскую курию, и попросил епископа принять его у себя на одну ночь, тот отказал ему в гостеприимстве. А направлявшийся в курию по прошествии некоторого времени стал папой[1323]. Это был Урбан IV, родом из Труа. Он написал епископу Феррары следующее: «Знай, что я – папа и за твою скаредность и духовное убожество могу воздать тебе по заслугам, так как ты не хотел оказать мне гостеприимство, в то время как Апостол говорит, что "епископ должен быть ... страннолюбив", 1 Тим 3, 2. То же он говорит Титу, Тит 1, 7– 8. Также Рим 15, 7: "Принимайте друг друга, как и Христос принял вас в славу Божию". Также 3 Ин 8: "Итак мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками истине". Также 1 Пет 4, 9: "Будьте страннолюбивы друг ко другу без ропота"». Известно, что папа не сделал епископу ничего плохого. Однако епископ всю свою жизнь[1324] пребывал в страхе; и это было великим отмщением, «потому что в страхе есть мучение», как говорится в 1 Ин 4, 18. Таково было отмщение Иосифа своим братьям, о чем говорится в Книге Бытия во многих местах, и особенно после смерти их отца, в последней главе (Быт 50, 15 и сл.). Вышеупомянутый епископ происходил из Брешии, он был медиком, то есть врачом, а впоследствии стал епископом Пьяченцы[1325]; затем он вошел в курию и удостоился епископства Феррары[1326]. В Пьяченце он имел при себе двух братьев-миноритов, которые влачили полуголодное существование из-за его скаредности.