Хроника полностью

Третья – что иногда он кладет облатки из той же выпечки к первой, которую отодвигает, что означает: он не приготовил новых облаток. И гораздо лучше должна сохраняться освященная облатка, нежели неосвященная, потому что она хранится в лучшем месте и потому, что в ней пребывает Бог, Который есть хранитель всего. Это становится ясным на следующем примере. В городе Реджо была разрушена некая церковь, на алтаре которой взамен мощей было положено Тело Господне, и вот нашли эту освященную облатку белой и прекрасной, как если бы она была изготовлена в тот же день. А она находилась там триста лет, как гласит памятная надпись. Я это слышал из уст брата Перегрина из Болоньи[1422], который был там и сам это видел. Мне не нравится, что Тело Господне помещается на алтаре взамен мощей, как никогда не нравилось то, что сделал блаженный Бенедикт, положив Его на прах какого-то умершего и похоронив в земле вместе с ним[1423].

Четвертая и последняя – мы говорим, что они поступают плохо, потому что Господь, Который в течение сорока лет давал манну сынам Израилевым, повелел сохранять ее не в конце, когда ее должно было недоставать, но в тот же день, как дал ее. И ее следовало сохранить для будущих поколений, и эта манна была прообразом Тела Господня. Насколько же дольше сохраняется истина, особенно когда о ней сказано: «Истина Господня [пребывает] вовек» (Пс 116, 2)?

Если же священнослужитель скажет: «Иногда освященные облатки могут оказаться в избытке, и тогда нужно положить их туда, где сохраняется Тело Господне», – то здесь должна соблюдаться двойная предосторожность. Во-первых, во время службы, на которой братья должны принять причастие, аколит должен пройти через хор, когда тот поет Послание, и пересчитать братьев, которые хотят принять причастие, и столько же облаток иподиакон должен положить на поднос. Второе – /f. 351b/ два аколита, которые держат покров[1424], должны принимать причастие последними, и, если остаются освященные облатки, священник должен отдать их им. И следует заметить, как говорит магистр в «Истории»[1425], что слово «манна» склоняется так же, как и слово «пасха»[1426].

Необходимо также заметить, что манна похожа на росу и на иней, и на белое семя кориандра, и на муку, и на мед. Все это не лишено тайны и прекрасно может соответствовать Сыну Божию. Ведь Сын Божий был той росой, о которой Исаак сказал своему сыну, Быт 27, 39: «От тука земли будет обитание твое и от росы небесной свыше». Тук земли проявился, когда «земля (то есть блаженная Дева. – Прим. Салимбене) дала плод свой» (Пс 66, 7). Ведь «гора Божия – гора тучная» (Пс 67, 16)[1427]. Роса же проявилась, когда Бог Отец увлажнил шерсть росой так, что Гедеон смог наполнить ею чашу, а затем Он увлажнил росой всю землю, как говорится в Суд 6, 37–40. Очевидно, что под землей и шерстью понимается блаженная Дева, согласно следующим словам: «Он сойдет, как дождь на шерсть» (Пс 71, 6)[1428], и «земля дала плод свой» (Пс 66, 7), поскольку Господь дал благо (Пс 84, 13). Об этой земле было сказано: «Ты посещаешь землю и утоляешь жажду ее, обильно обогащаешь ее» (Пс 64, 10). Также под росой понимается Сын Божий, Которого жаждал Исаия, говоря, 45, 8: «Кропите, небеса, свыше, и облака да проливают правду; да раскроется земля и приносит спасение, и да произрастает вместе правда. Я, Господь, творю это». Об этой росе говорит Исаия Богу Отцу, 26, 19: «Роса Твоя – роса растений, и земля извергнет мертвецов». Также и Сам Сын Божий говорит в последней главе Книги Осии: «Я буду росою для Израиля; он расцветет, как лилия» (Ос 14, 6).

Во-вторых, она похожа на иней, о чем говорится в Сир 43, 21: «И как соль, рассыпает Он по земле иней, который, замерзая, делается остроконечным». Под инеем травы /f. 351c/ стынут, и Сын Божий в мучениях весь застыл. Отсюда следующее: «Я стал как мех на морозе» (Пс 118, 83)[1429]. Поэтому о невинных святых Августин говорит: «Те по праву зовутся цветом мучеников, коих, поднявшихся среди мороза безверия как первые прорезывающиеся почки Церкви, остудил иней преследования»[1430]. Также и в Книге Исход говорится, что «роса поднялась, и вот, на поверхности пустыни нечто мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле» (16, 14). И о Сыне Божием говорится, Ис 53, 5: «Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши».

В-третьих, говорится, что манна «была, как кориандровое семя, белая» (Исх 16, 31). И о Сыне Божием говорит невеста в Песни, 5, 10: «Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других».

В-четвертых, она уподобляется симиле, которая есть нежнейший цветок пшеничной муки. И Сын Божий именуется цветком, согласно словам, Ис 11, 1: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и цветок[1431] произрастет от корня его». Тот цветок говорит о себе самом, Песн 2, 1: «Я ... лилия долин». Об этом цветке говорится в секвенции о плаче Девы у креста: