Цвет цвета, свет света,Благости сиянье!Сколь грозно язв гвоздныхСмертное зиянье![1432]Следовательно, хорошо поступают священнослужители, когда изготовляют облатки из нежнейшей пшеничной муки, так как Сын Божий уподобил себя пшеничному зерну, Ин 12, 24; и говорят, что манна, которая была прообразом Тела Господня, имела сходство с симилой.
В-пятых и в-последних, она схожа с медом. И несотворенная премудрость говорит о себе, Сир 24, 22: «Воспоминание обо мне слаще меда, и обладание мною приятнее медового сота». Так же в Церкви поется о Христе: «С уст рассудительного нисходит /f. 351d/ мед, сладость меда язык его». Итак, хорошо говорится в Исх 16, 31, что манна «была, как кориандровое семя, белая, вкусом же как лепешка с медом», что является нежнейшей пищей. Отсюда следующее в Иез 16, 13: «Питалась ты хлебом из лучшей пшеничной муки, медом и елеем, и была чрезвычайно красива, и достигла царственного величия». Слова Господа обращены к Иерусалиму, или к душе. Вкусить этой пищи нас приглашает Псалмопевец: «Вкусите, и увидите, как благ Господь!» (Пс 33, 9). Поэтому говорит Апостол, Евр 6, 4–5: «Вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века». Так же о Себе Самом говорит Господь у Августина: «Я – пища взрослых; расти, и будешь вкушать Меня. Не Я претворюсь в тебя как пища плоти твоей, а ты претворишься в Меня»[1433]. И действительно, таково «изменение десницы Всевышнего» (Пс 76, 11), когда человек, который прежде был из плоти, весь становится духовным, так как «тот, кто вкусил духа, теряет вкус к плоти»[1434].
И поскольку манна схожа по сладости с медом, следует посмотреть, что сказал Мудрец о меде, Притч 24, 13: «Ешь, сын мой, мед, потому что он приятен, и сот, который сладок для гортани твоей». И еще, Притч 25, 16: «Нашел ты мед, – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться им и не изблевать его». А также Притч 25, 27: «Как нехорошо есть много меду, так домогаться славы не есть слава». Мерой же этой пищи, а именно манны, был гомор, как говорит Моисей, Исх 16, 16: «Вот что повелел Господь: собирайте его каждый по стольку, сколько ему съесть; по гомору на человека». Гомор же есть десятая часть ефы[1435]. Ефа /f. 352a/ же, как указывается в Книге Руфи, 2, 17, соответствует трем модиям[1436]. Модий – это сосуд, как у нас секстарий или мина. Поэтому Господь говорит, Лк 8, 16: «Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом». В Мф 5, 15 так говорится: «И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме». Пармский модий вмещает восемь секстариев, феррарский – двадцать, так как они имеют больше пшеницы. Итак, если бы модий иудеев был таков, не говорилось бы, что Руфь принесла шесть модиев[1437] ячменя, которые положил на нее Вооз, как упоминается в Книге Руфи, 3, 15. Об этом говорится во Втор 25, 13–16: «В кисе твоей не должны быть двоякие гири, большие и меньшие; в доме твоем не должна быть двоякая ефа, большая и меньшая; гиря у тебя должна быть точная и правильная, и ефа у тебя должна быть точная и правильная, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь Бог твой дает тебе [в удел]; ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий неправду». Но об этом, пожалуй, сказано достаточно. Теперь перейдем к Фридриху и поговорим о его смерти.
<p><strong>О десяти несчастьях покойного императора Фридриха</strong></p>Покойный император Фридрих II, хотя был великим, богатым и могущественным императором, однако пережил много несчастий; о некоторых из них надо упомянуть. Это следующие.
Первым его несчастьем было то, что его первенец Генрих, который должен был править после него, вопреки его воле примкнул к ломбардцам[1438]; поэтому он его схватил, заковал и поместил в темницу, где тот в конце концов умер мучительной смертью[1439]. Поэтому император мог сказать словами Иова, 19, 19: «И те, которых я любил, обратились против меня».
Вторым его несчастьем было то, что он хотел обездолить Церковь, чтобы как папа, так и кардиналы, и прочие прелаты были бедны и ходили пешком; и он стремился к этому не по божественному рвению, а /f. 352b/ потому что не был истинным католиком; и поскольку он был очень жадным и алчным, он хотел иметь богатства и сокровища Церкви для себя и своих детей; и также он хотел ослабить могущество духовенства, чтобы оно не могло замыслить чего-нибудь против него. И он говорил об этом некоторым своим доверенным людям, от которых впоследствии это и стало известно. О подобном говорится в Сир 19, 8: «Ни другу ни недругу не рассказывай и, если это тебе не грех, не открывай». Но не позволил ему Бог совершить такое по отношению к служителям Его, как Он Сам говорит, Зах 2, 8: «Ибо касающийся вас, касается зеницы ока Моего»[1440].
