Хроника полностью

Однако в пяти случаях разрешение считается оправданным. Первый – если речь идет о /f. 381b/ страннике. Второй – если кто переменил местожительство. Третий – если согрешил или нанес вред кому-нибудь в чужом приходе. Четвертый – из-за невежества или злобного коварства священника, если он не хранит тайну исповеди или подстрекает к дурному. Последний – в случае необходимости, если кто находится на пороге смерти или должен вступить в праведное сражение.

Заметь, что братья-минориты имели привилегию от папы Григория IX выслушивать исповеди[1751]. Брат Бонавентура, генеральный министр, спросил папу Александра IV, угодно ли ему, чтобы братья-минориты выслушивали исповеди, и тот ему ответил: "Конечно, очень хочу, чтобы они их выслушивали. И приведу тебе ужасный пример плутовства. Некая женщина исповедовалась своему священнику в его церкви. Он же, желая познать ее и плотски сблизиться с ней, начал усиленно подбивать ее на любовные утехи. И когда в церкви за алтарем возле места Тела Господня он захотел силой овладеть ею, та госпожа ему сказала: 'Ни место, ни время не подходящи, чтобы здесь совершались неугодные Богу и любовные дела. Они могут гораздо лучше удаться в другом месте и в другое время'. Она сказала это, желая ускользнуть из его рук. Священник же, надеясь получить обещанное, успокоился и пробормотал про себя какие-то ласковые слова; однако, когда та госпожа уходила от него, чтобы возвратиться домой, священник сказал ей: 'Госпожа, помните о том деле, о котором вы знаете, а именно о предстоящем'. Она ему ответила: 'Прекрасно буду помнить'. Когда же она была дома, то, сходив по нужде, испекла прекраснейший пирог с начинкой из человеческого дерьма и послала его священнику в дар вместе с сосудом прекрасного белого вина. В том только была недоделка со стороны женщины, что ей следовало послать священнику собственную мочу, как она послала в пироге собственное /f. 381c/ дерьмо. Священник же, видя столь прекрасный пирог, подумал, что такого дара достоин епископ, и послал его епископу. А епископ, когда находился за столом со своими сотрапезниками, велел слуге разрезать пирог и поднести участвующим в трапезе. Когда тот в стороне сделал это, то обнаружил внутри пирога дерьмо и ужаснулся; он сохранил пирог, чтобы можно было показать его епископу. А так как епископ настаивал, чтобы он принес пирог, слуга сказал ему: 'На сегодня вам достаточно; в другой раз, с Господнего соизволения, будете иметь больше'. Что же еще? После того как епископ увидел такой пирог, он 'исполнился гневом' (Есф 5, 9) на священника и послал за ним, и сказал ему: 'Скажите мне, господин священник, кто научил вас посылать такие пироги и особенно вашему епископу? Чем я заслужил это? Разве я когда-нибудь чем-нибудь обидел вас, что вы устроили мне такую несправедливость, послав пирог, полный человеческого дерьма?' Когда священник услышал такие слова, он оцепенел, потом сказал епископу: 'Отче, по правде говоря, не я приказал изготовить такой пирог, но одна госпожа прислала его мне, а я подумал, что такой подарок достоин вас, и поэтому послал его вам для пользы и в знак уважения, полагая, что пирог прекрасен'. 'И услышал' епископ 'и одобрил' (Лев 10, 20). И, простив священника, он призвал эту госпожу, желая узнать правду об этом деле. Она же объявила и не отреклась[1752], что сделала это для того, чтобы подшутить над священником, который во время исповеди приглашал ее к любовным утехам, желая согрешить с ней в церкви, и притом за алтарем. Епископ весьма похвалил эту госпожу за то, что она сделала, а священника примерно наказал". А сам епископ, который получил такой подарок, рассказал все это папе Александру IV, сообщив ему всю вышеизложенную историю, а папа Александр передал брату Бонавентуре, /f. 381d/ генеральному министру ордена братьев-миноритов. И добавил при этом; «вот почему я от всего сердца хочу, чтобы братья-минориты с моего согласия и разрешения выслушивали исповеди мирян".