Четыре года[2302] я прожил в пизанском монастыре ордена братьев-миноритов, с тех пор миновало 40 лет, и потому знает Бог, как я печалюсь о пизанцах и сострадаю Пизе! И когда я жил там, господин Бонаккорсо де Палуде три года подряд был по воле императора пизанским подеста[2303], и пизанцы сделали его адмиралом и поставили во главе войска, которое они на кораблях и галерах повели к гавани города Генуи. И кроме имевшихся у них старых галер, пизанцы построили сто новых для этого войска; и император послал на службу к пизанцам и в помощь им пятьдесят галер, оснащенных наилучшим образом, и я, находясь тогда в пизанском порту, видел, как они прибывали из королевства [Сицилии]. И когда пизанцы со своим войском были возле генуэзского порта, они осыпали город множеством стрел, острые наконечники которых были не из железа, а из серебра, в знак суетного искания славы, хвастовства и вечной памяти об этом[2304]. А генуэзцы не выходили для сражения, и пизанцы, видя это, через несколько дней с великим почетом вернулись в свои края, по пути сжигая и уничтожая все, что находилось на генуэзской земле. И заметь, что между пизанцами и генуэзцами, между пизанцами и лукканцами, пизанцами и флорентийцами существует такая же природная ненависть, как между людьми и змеями, собаками и волками, лошадьми и грифами. Между пизанцами и генуэзцами – из-за господства на море, ибо по какому-то тщеславию каждый из них, а именно пизанец и генуэзец, хочет казаться первым. И поэтому они «восходят на горы», но не «нисходят в долины» (Пс 103, 8). Об этом говорил /
Ненависть, раздор и злоба между лукканцами и пизанцами существуют не только потому, что эти два города соседствуют, но также и потому, что пизанцы захватили десять замков луккского епископа и долгое время владели ими, за что они даже были отлучены от Церкви, и все же долго упорствовали в этом. А замки эти находились в горах. Ненависть же между флорентийцами и пизанцами происходила от того, что, когда флорентийцы приезжали в Пизу для закупки товаров, пизанцы обременяли их чрезмерной дорожной пошлиной при выезде.
Поэтому флорентийцы и лукканцы, связанные друг с другом тесными узами договора о дружбе, услышав о том зле, которое генуэзцы причинили пизанцам, и понимая, что «время благоприятствует» (1 Мак 12, 1) им, в декабре месяце вышеозначенного года, незадолго до Рождества Христова, снарядили войско против пизанцев (вместе с ними должны были идти пратенцы, то есть жители Прато, и корнетанцы, то есть жители Корнето), чтобы напасть на уцелевших пизанцев и разрушить Пизу до основания, если смогут, и даже стереть с лица земли. Услышав об этом, пизанцы весьма испугались, понимая, что исполнилось на них то, что должно было исполниться на иудеях, как угрожал им Господь, Втор 28, 62: «И останется вас немного, тогда как множеством вы подобны были звездам небесным, ибо вы не слушали гласа Господа Бога вашего». Тогда охваченные страхом пизанцы целиком /